Кристалл засветился алым, расплылся розоватым облаком, в котором показалось испещрённое морщинами лицо человека, которого я не выносил с самого своего детства.
Лорд Хэдвил ничуть не изменился с нашей последней встречи. Всё тот же волевой подбородок, острые скулы, обтянутые дряблой старческой кожей, слишком широкий нос для столь узкого лица, и глаза, где притаилась всеобъемлющая ненависть и недовольство этим бренным миром.
– Закари? – Слегка приподнял густые седые брови, но тут же опустил их и со скучающим, совершенно равнодушным видом поинтересовался: – Чем обязан, господин ректор?"
"Стиснул зубы с такой силой, что они подозрительно захрустели (надо бы к целителю наведаться, а то мало ли), но произнёс совершенно спокойно.
Будто только и делаю, что каждый день прошу помощи у самого заносчивого старика во всём мире.
– Мне нужна твоя помощь.
Вот, я это сказал, и даже не провалился под землю, как предполагал ранее.
Теперь удивление лорду Хэдвилу скрыть так быстро не удалось.
Он дёрнулся, будто попытался вскочить со своего места, потом нахмурился, а после слегка дрожащим голосом спросил:
– Что у тебя случилось? – Надо же, а этот чёрствый чурбан ещё и волноваться умеет. Жаль только, что теперь он подумал самое, что ни на есть, худшее. Наверняка решил, что я проиграл состояние, отправившись по стопам отца и теперь возьмусь требовать с него выплатить все мои долги.
– У меня – ничего, – отмахнулся лениво, хотя в груди так и клокотала злость.
– Я хочу, чтобы ты взялся помочь одному… человеку.
То, что этот человек девушка, к тому же иномерянка в чужом теле, а как вишенка на торте – моя пара, решил умолчать. Будет лучше, если дед об этом пока ничего не узнает.
Кажется, лимит удивления оказался превышен, потому что лорд Хэдвил лишь открыл рот, но не проронив ни звука, вновь закрыл его.
Пришлось пояснять:
– Этот человек, как я подозреваю, может использовать чистую магию. Точнее не совсем может, и в этом ей нужна помощь.
– Ей? – Тут же уцепился за случайно брошенное слово. Вот ведь!
– Да, ей, – отмахнулся раздражённо, хотя клялся самому себе, что не позволю себе этого.
Дед заметно расслабился, откинулся на спинку стула, сложил перед собой руки и лениво так, даже нехотя, переспросил:
– То есть, ты просишь у меня помощи ради какой-то девушки?
О, боги… Почему я не смог удержать язык за зубами?
– Да, прошу, – процедил, едва не рыча.
