И если вы, Чудинов, на пару минут перестанете поддерживать у себя в голове образ меня как врага и главного злодея в жизни Влады, то, вероятно, сможете воспринять все адекватно.
Гарденин уставился в спину Владе.
– Я враг тебе? Отвечай! – Этот окрик был похож на ментальный удар плети, и если бы она вздрогнула или хоть как-то показала, что больно, ей-богу, я бы убил этого урода прям на собственном диване.
– Нет, – развернувшись, с усмешкой ответила девушка. – Ты всего лишь мне не друг!
Гарденин безразлично пожал плечами и продолжил:
– В мои планы входит создание совершенно самостоятельного и очень эффективного подразделения людей с определенными способностями, которые будут заниматься массовым, практически поточным раскрытием преступлений, связанных со всеми существующими отклонениями психики или социально-агрессивным поведением.
В идеале это должно происходить до того, как случится первый эпизод, или хотя бы непосредственно в сам момент, что, как вы вряд ли решитесь оспорить, Чудинов, весьма сократит смертность на выходе.
Я прикрыл глаза от мгновенной тошноты. Вот если абстрагироваться и верить в каждое слово, замысел-то более чем замечательный и грандиозный, но сама форма, в которую ее умудрялся облечь этот человек, такая бездушная. Так, словно для него ни те, кого он собирается использовать, ни те, кого он намерен таким образом спасать, не были людьми. Только цифры, эпизоды, будущие подтверждения его собственной значимости для человечества в целом.
Безликого, лишенного индивидуальной ценности для него человечества.
– А разве экстрасенсы уже не работают со спецслужбами и давненько? Или это все же слухи и домыслы?
– Это другое, капитан. Я говорю о чем-то в разы более масштабном и действенно работающем на постоянной основе, а не тайном вмешательстве в конкретные дела, выбранные кем-то по принципу ажиотажного интереса или чьего-то высокопоставленного протежирования.
Это первое. И именно профилактика и предупреждение, а не хождение по остывающим следам – мой приоритет. Это второе.
Я и хотел бы как-то прокомментировать, но эмоции были слишком смешанными, и счел за благо слушать.
– Годы у меня ушли сначала на выработку четкого понимания, как это должно работать, и самое главное – люди с какими способностями нужны для результата. Потом пробивание идеи сквозь бюрократов и создание моего центра коррекции.
