Я не вижу связи между предметами и их бывшими или нынешними владельцами, – пожала она худенькими плечами, но тон не был извиняющимся.
– А жаль. Полезная была бы способность, – ляпнул я не подумавши и тут же захотел извиниться, наблюдая, как помрачнело лицо Влады.
– Вот тут вы правы, – пробормотала она. – Я бы свои способности на что угодно не глядя бы поменяла.
Мы молча уселись в мою старушку и выехали с парковки.
– Антон, если вас интересует, что я могу, а чего нет, вы просто спросите, – разбавила тишину Влада.
– А может, я легких путей не ищу, – усмехнулся я.
– Ну, судя по вашему месту работы и отношению к ней, это и так понятно.
– Вот как? А что же вам еще обо мне понятно?
– Не так уж и много. Я ведь вас второй раз всего вижу. Понятно только, что вы одиноки, и это не ваш выбор, хоть вы и стараетесь всем показать, что это именно так.
– Ой, да ладно! Вот прямо так глянули и развенчали мой образ одинокого волка сходу! – насмешливо огрызнулся в ответ, даже не понимая, почему опять злюсь.
– Ну, если уж и проводить параллели с животными, то вы не волк. Вы, уж простите, больше похожи на пса, которого бросили, – Влада задумчиво смотрела перед собой сквозь лобовое стекло. – Знаете, дачники иногда так поступают. Заводят собаку на лето, она привязывается и верит, что это навсегда, а потом лето заканчивается, и они уезжают. А пес так и остается там, на том крыльце, любит и ждет, несет службу и никак не может поверить, что больше не нужен. Может, я, конечно, утрирую или вообще ошибаюсь.
Но мне кажется, что быть с теми, кто в вашем сердце, вы не можете, а привязываться и подпускать ближе еще кого-то ни за что не согласны.
Дурацкий разговор, свернувший не в ту степь!
– Нет, видно, читать людей тоже не ваша способность, госпожа экстрасенс, – заставил я себя фальшиво рассмеяться. – Все, что сказали, точно не про меня. И мы приехали. Но на обратном пути поговорим уже о вас!
– Простите, – смущенно пробормотала Влада, выбираясь из машины.
– За что простить? За пса? Так это вы еще меня приласкали! Обычно женщины козлом и кобелем зовут, – покачал я головой, стараясь свернуть тему.
– Не за пса. За бестактность, – очень тихо ответила женщина, идя к крыльцу галереи Гомона позади меня.
Первым, что мы увидели, едва переступив порог, это две огромные, больше человеческого роста картины, висящие на стенах строго друг напротив друга. На обеих были изображены гигантских размеров мужские половые органы неестественных цветов.
