– Мы храним наши источники в тайне!
– Уже нет, госпожа Асадова, изучайте лучше правовую базу и ее изменения! – кинул я через плечо, открывая перед Владой дверь и стремясь как можно быстрее избавиться от напрягающего общения, но Кристина неожиданно вцепилась в мой рукав и навалилась грудью, по которой я когда-то пускал слюни, мне на локоть. Хороший прием, вот прям зачетный, только припоздал и изрядно.
– Антон, ну, пожалуйста, мне нужен этот материал! – практически замурлыкала она, заглядывая в глаза с такой трепетной, блин, надеждой.
Мгновенная, мать его, метаморфоза, и как же я на нее, дебил такой, случалось, велся!
– Ничем не могу помочь. Любое разглашение на данном этапе повредит следствию, – стал я мягко вытаскивать ткань из ее захвата, зацепившись глазами за яркий, почти устрашающий маникюр. Она всегда такой любила. Вот прям ненавижу столько о ней помнить!
– Да прекрати! – зашептала Кристина. – Мы же всегда можем договориться. Обещаю озвучить исключительно то, что ты разрешишь, только пообещай, что все, что будет можно, в первую очередь пойдет через наш канал и лично через меня!
Ну да, а то я не имел дел с журналистами и их обещаниями раньше.
Как и с тобой, дорогая, и твоими клятвами, которые, как оказалось, не имеют никакой силы. Спасибо, ученый я и не раз.
– Никаких комментариев! – твердо ответил, отворачиваясь и стряхивая руку Кристины с себя.
– О, неужели ты, Антоша, сможешь мне отказать? – нахально фыркнув, громко сказала она, стрельнув глазами на Владу, спокойно наблюдавшую за этим цирком.
– Мы же оба знаем, что нет. Только не мне.
– И вам, госпожа Асадова, и любому другому на вашем месте. Абсолютно не усматриваю никакой разницы или повода делать исключения! – больше не оборачиваясь, я зашагал по коридору, стремясь хранить невозмутимость, хотя в крови словно долбаный попкорн взрывался в непрерывном режиме, заставляя желать двинуть в ближайшую стену.
– Антон! – позвала Влада, едва поспевая за мной.
– Не сейчас, Влада, прошу! – рыкнул я излишне резко и оглянулся, уже интуитивно ожидая поджавшихся губ и осуждающего взгляда, но Влада смотрела с таким несокрушимым пониманием, что неожиданно от сердца отлегло, и зародившаяся внутри вспышка погасла, так и не прорвавшись наружу.
– Это все еще так болезненно? – тихо спросила она.
– Не то чтобы болезненно, – скривившись, однако честно признался я. – Просто все еще цепляет. Но уверен, скоро и это пройдет.
