Ну и мразь же!
– Не торопитесь с выводами, капитан! – хищно оскалился мой собеседник, будто точно считав мысли.
– С выводами о чем?
– Обо мне и моей якобы негативной роли в судьбе нашей милой Влады. – У меня аж желчь вскипела, когда он уже второй раз назвал ее «милой», словно у него было на это право, и как будто это было правдой. – Именно благодаря мне она сейчас гуляет с вами на свежем воздухе, играя в детектива, а не ведет существование живого растения. Моими хлопотами и с моего позволения Влада получила свой глоток свободной и, вашими стараниями, капитан, довольно насыщенной жизни.
И впредь я собираюсь принимать в ее судьбе непосредственное участие.
Как-то особенно остро зачесались язык и кулаки от того, как много захотелось подробно донести до этого козла. И на краткое мгновение посетило желание, черт возьми, хотя бы высказать этому мудаку и в его лице всем ему подобным экспериментаторам на людях, какие же они в моих глазах твари. Но потом пришла мысль: «А смысл? Таких пламенными речами не затронешь, они и сами идейные.
Считают, что творят своеобразное благо для мира в целом, используя подручный расходный материал». И только после этого мой разум достаточно просветлел от накрывшей вспышки злости, чтобы различить все, что пряталось за тяжелым сверлящим взглядом Гарденина. Провокация. Плюнь в лицо оппоненту и посмотри, как он раскроется, приходя в ярость. И понимание этого странным образом успокоило.
– А вы к судьбам всех своих подопечных проявляете столь пристальное внимание, или только госпоже Арифеевой так свезло? – спросил, не особо скрывая насмешку.
– Считаете, что я потратил бы свое время на приезд сюда только ради того, чтобы ответить на ваши вопросы? – Гарденин не изменился в лице, голос его оставался все таким же ровным.
– Нет, предполагаю, вы тут, чтобы задавать свои, или же явились обозначить позицию, возможно, указать на некие границы. – Ага, например, мне на то, что чужое трогать руками не хорошо. Вот только… пошел ты!
– Люблю, когда кто-то обладает достаточным количество интеллекта, капитан, что не приходится вдаваться в долгие объяснения, – откинулся на спинку мягкого кресла Гарденин, не прерывая визуального прессинга, выдерживать который, однако, мне стало совершенно ненапряжно.
– Поэтому просто озвучу все и сразу, и на этом закончим. Влада Арифеева на самом деле для меня весьма особый случай и объект, на который я возлагаю очень большие надежды и имею далеко идущие планы.
