Вдруг Влада замерла, будто на стену налетела, и я едва не снес ее, еле успев остановиться. Она, совершенно перестав замечать щедро льющую сверху небесную воду, опять принялась тревожно озираться, всматриваясь в темноту широко распахнутыми глазами, почти полностью черными от расширившихся до предела зрачков.
– Что случилось? – выхватив из кармана фонарик, который никогда не выкладывал, стал шарить узким лучом по окрестностям.
– Снова смотрит! – хрипло прошептала Влада и неожиданно затряслась всем телом.
– Какое же от этого омерзительное ощущение.
Я даже не переспросил, чудится ли ей, а только стал настойчиво толкать к машине, продолжая метаться белым узким лучом повсюду. Но никого не было вокруг. Парковка была пуста в столь поздний час, даже курить никто не удосужился выйти в такую похабную погоду. Только большая дворняга, которая лежала, скрутившись, на сухом пяточке под балконом на противоположной стороне улицы, подняла лохматую голову, щурясь на нас с упреком.
– Уже ушел, – Влада расслабилась так же неожиданно, как и впала в свое странное оцепенение.
Я почти запихнул ее в салон, быстро обошел машину, продолжая подозрительно коситься по сторонам. Все-таки какая же заразная хрень эта нервозность!
– Не хочешь объяснить мне, кто смотрит? О чем мне начинать беспокоиться, Влада?
– Я не знаю, Антон, – виновато пожала плечами она, вытирая ладонью мокрое лицо и все еще вздрагивая, но теперь, похоже, от обычного холода, а не сверхъестественного. – Может, мне вообще это все чудится на фоне общей нервозности.
– Во-первых, не воруй мои реплики! – фыркнул я, выезжая на проспект. – А во-вторых, лучше перебдеть, чем недобдеть, так что готов услышать твои самые фантастические версии и принять их к сведению.
С минуту Влада сидела, моргая и прикусывая губу, будто взвешивала что-то.
– Даже если я скажу, что верю Славскому и думаю, что вполне могу быть следующей целью этого самого Экзорциста, и на данный момент именно он за мной и наблюдает?
Конечно, я открыл рот, чтобы первым делом возразить.
И не важно, считаю ли я высказанную Владой угрозу реальной или из области чистой фантастики. Надо заметить, что эта самая область весьма отодвинулась в последнее время, так что многое, о чем и слушать не стал бы, воспринимаю по-другому. Но дело не в том. Это просто какой-то инстинкт, что ли, всегда начинать успокаивать испуганную женщину и заверять ее, что все прекрасно, даже если дела совсем дрянь.
