Но я словно ждала чего-то, решающего толчка.
Впереди были деревья. За ними меня не достанут — вряд ли кто-то решится бежать за мной по простреливаемому полю. Главное, чтобы не застрелили встречным огнем. А Руслан… надеюсь он не прикажет своему снайперу стрелять по мне.
Маре меня не убьет.
Ему, в отличие от Руслана, ничего от меня не нужно.
Я обернулась, глядя через плечо, как он ходит там, среди охраны, и говорит по телефону, еще не подозревая, что я замыслила. Это был прощальный взгляд. Я не любила его, но он многое значил в моей жизни.
Может, я его не любила, но… Я не знаю, что к нему чувствую. Нет такого слова или мне оно незнакомо. Жестокого человека любить трудно. Они выпалывают все чувства к себе так же беспощадно, словно борются со своими собственными.
Со стороны поля потянуло ветром, напитанным холодом и влагой. Почти снегом. Еще немного и наступит зима.
— Мало ли, что я говорил, — прорычал Руслан. — Она моя.
Он обернулся и сделал какой-то знак рукой.
Я ни черта не поняла! Руслан приподнял ее в локте и описал пальцем полукруг, глядя позади себя — туда, где ничего не было! Сигнализировал снайперу.
Да вот хрен тебе!
Я поняла, о чем он: он говорил Маре, что я больше не нужна после рождения ребенка, но отдавать он меня не хочет. Возможно, он и на встречу приехал, чтобы выяснить, где Зверь и пришить, чтобы не шантажировали.
Я оттолкнулась от бампера джипа и бросилась к деревьям, понимая, что второго шанса не будет.
Просто Руслан не думал, что я настолько сумасшедшая, чтобы бежать навстречу Маре.
Он думает, я такая же, как раньше и буду выполнять его приказы. Он ошибается. Я побежала изо всех сил и холодный ветер полоснул лицо. Тут же я оказалась за черными стволами деревьев, под каблуками захрустел мусор. Я бежала, не разбирая дороги, отмахиваясь от черных сырых веток. Узкая полоса леса закончила, и я оказалась в поле.
Не думала, что будет дальше и сумею ли добиться своего.
Так больше шансов.
Маре считает, что я его дочь и ничего мне не сделает.
В спину полетел набирающий силу рев — это орал Руслан.
Понятия не имею что, слова стирал ветер, но я слышала его чувства. Это был рев раненого медведя. Гнев, ярость, боль — вот, что было в голосе.
Я бежала так быстро, насколько смогла. Но все равно недостаточно быстро. Расчет был на то, что никто не осмелится бежать следом, зная, что может получить пулю с той стороны.
Но через несколько десятков метров меня сбило на землю тяжелое тело.
По ощущениям в меня словно врезался грузовик.
