— Мне придется отбыть срок за убийство, — признал он. — Свидетелей было много, откосить не получится. Еще за побег. Не знаю, Лили. Предстоит еще один суд, сколько дадут в итоге, сложно сказать.
— Двадцать-тридцать лет?
— Не знаю.
Он смотрел, как по оживленному перекрестку внизу снуют машины. Последний вечер. Самые драгоценные часы свободы. О чем он думает, интересно?
Я увидела на столике наполовину приконченную бутылку коньяка, налила в бокал и подала ему. Руслан удивленно на меня уставился, но бокал принял.
— За тебя, — спокойно сказал он, и выпил до дна.
— Можно я здесь до утра останусь? — спросила я. — Ехать некуда, а самый близкий мне человек находится здесь. Утром я уеду в мамину квартиру с сыном.
— Зачем тебе ехать в свои трущобы, Лили? Оставайся здесь. Меня в ближайшие годы не будет. Квартира останется пустовать.
— Нет, спасибо.
— Почему? Не хочешь быть мне обязанной?
— Все решат, что я жду тебя из тюрьмы.
Он усмехнулся.
— Тебя так волнует, что о тебе подумают? Из-за Зверя печешься? После того, как ты отписала все сестре, не думал, что чье-то мнение тебе так важно.
Я опустила голову.
Какого черта я вообще с ним здесь стою и болтаю. Какая запутанная штука жизнь.
— Ты тоже злишься на меня? — спросила я.
— Из-за наследства? Нет. Главное я сделал, отомстил Девину, как планировал.
Так вот почему он так спокоен.
— Зверь сказал, что теперь не женится на мне, — призналась я, рассматривая ногти. — Что будет меня любить и холить, только женой я его не стану.
Потому что кинула на наследство.
Я взглянула в глаза Руслану.
— Плевать, что он сказал, Лили. Он может говорить, что угодно, он сегодня потерял все. Ты сама об этом не жалеешь? Это были огромные деньги.
Жалею ли я? Я покачала головой.
Капиталы империи Девин сгубили мою маму и почти сгубили меня. Я больше не хочу быть ничьей игрушкой из-за денег.
— Я хотела узнать, кто меня любит, я это узнала, — отрезала я. — Так что ни о чем не жалею.
Разве что о том, что рассчитывала на другой результат.
Но снявши голову по волосам не плачут.
— Не правда, — возразил он. — Не узнала.
— Как это? — не поняла я.
— Я тебя люблю.
На несколько минут я остолбенела. У него было такое же лицо, без эмоций. С таким выражением в любви не признаются. Руслан словно констатировал факт, не больше.
— Перестань, — сдавленно попросила я. — У меня правда ничего нет. Ты видел документы. Все принадлежит моей сестре. И моим никогда не станет.
— Мне ничего не нужно, Лили.
