Он при мне даже вслух об этом особо не рассуждал, за десятилетия привыкнув все переваривать в себе — любые эмоции и подозрения.
— Я едва смогла бежать, — призналась я. — Если бы сестра не помогла, наверное бы не получилось. Зверь, она такая же заложница. Я обещала ее вытащить.
— Она твоя конкурентка, — напомнил он.
— Нет.
Он с неудовольствием прищурился, но не стал развивать тему. У нас были проблемы важнее. Маре ведь так и не успокоится. Удача на нашей стороне, но это с натяжкой и надолго ли? Мы ведь не выиграли, просто не дали Маре нас раздавить, хотя он к тому был близок.
— Расскажи, где ты была? Ты помнишь? Сколько у него охраны? Любые детали.
Я задумалась. Зверь и Руслан хотят разделаться с Маре. Но могу ли я помочь? Он умен, хитер, у него много людей и денег. Единственный минус, из-за которого он еще не торжествует — недостаточно связей. А братья, по правде говоря, слишком долго полагались на свою репутацию в городе, а не на реальные силы, поэтому так много совершили ошибок.
— По одиночке вы не справитесь, — сказала я.
— Знаешь, милая, я не хочу привлекать Руслана. Тебя мы вытащили, с Маре я разделаюсь сам.
Я чувствовала в словах двойное дно, только не могла понять, какое.
— Почему?
— Я хочу не потом делиться с Русланом.
— Ты шутишь? — нахмурилась я. — То есть ты хочешь сказать, что не хочешь делиться чем — победой, влиянием?
— Твоим наследством, милая. Я не хочу подпускать его к цели, как и он меня.
Я отвернулась, ощущая разочарование.
— Вы все потеряете из-за своего упрямства, — сказала я.
— Ты еще этого не понял? Маре разделил вас, и уничтожит по одному. Дай мне встать.
Я перешагнула его руки и поднялась. Мне хотелось остаться одной, но куда тут уйдешь? В «Авалоне» одному быть трудно, собственно, он мне и нравился за это в то время, когда я боялась одиночества.
Подошла к окну, глядя на лес в изморози. Так странно было видеть иней в городе дождей.
Я, кажется, поняла, почему он так обрадовался беременности.
«Мать к ребенку всегда возвращается». Так мне сказал Зверь, когда боялся, что я вернусь к Руслану обратно, раз наш первенец оказался жив.
Хотел забрать нашего ребенка в семью. И, думаю, у него были планы убить Руслана, если что-то пойдет не так, как задумано. Теперь мы с ним тоже связаны нашим будущим ребенком. Он может выдохнуть. Я никуда не денусь.
— Не грусти, — он гладит щеки, затем обнимает сзади и гладит плоский живот. — Мы вместе. У нас будет малыш. Все будет хорошо, принцесса.
Хотела бы я быть такой уверенной.
