Мы выбрались на грунтовку и тут начали разгоняться. Я заметила, что за нами двигаются еще две машины с погашенными фарами. Остальные остались у места встречи. Это только усилило волнения. Меня там теперь нет, сдерживаться ни к чему и сил у Маре больше — как бы не напали на моих.
Вскоре грунтовка сменилась асфальтом, и мы свернули по направлению к городу.
И чем быстрее приближались к линии горизонта с высотками делового центра и раскинувшимися по обе стороны от них районов работяг и трущоб, тем сильнее я волновалась.
Я добровольно сдалась Маре, но что будет дальше — не знала. Может, меня и не убьют. Но он мог запереть меня. Шантажировать мужчин. Все, что угодно. Его планов я не знаю.
Через полчаса мы подъехали к мрачному особняку в современном стиле. Он выглядел пустующим, каменный высокий забор порос мхом, которого много росло на окраинах в нашем влажном климате. Машины загнали во двор.
— Госпожа Девин, — водитель открыл дверцу и подал руку, помогая выбраться на мостовую, блестевшую от влаги и, кажется, уже схваченную льдом.
Слишком подозрительно она блестела в свете фонаря.
Меня повели к дверям — не как пленницу, а уважительно, как гостью.
Внутри дом производил лучшее впечатление. Он был жилым, но видно, что заселились сюда недавно. Вряд ли это постоянное логово Маре.
— Налево, — передо мной открыли дверь в небольшой зал, и я наконец увидела его.
Я неуверенно вошла в комнату. Кажется, отсюда он говорил с нами по телефону. Единственный источником освещения был зажженный камин. Рядом кресло, на полу медвежья шкура.
Приятно пахло дымом.
Маре помешивал угли в камине, и вернул кочергу на место.
— Здравствуй, Лилия."
"Я нерешительно стояла на пороге. Из-за отсутствия света обстановку видно было плохо. Оранжевые отблески падали на пол и крупную фигуру Маре. Он оглядел меня и пока я обмирала от страха, не понимая, чего ждать, спокойно спросил:
— Почему на тебе пальто моего охранника?
— Потому что мое осталось в машине, — я не хотела углубляться в детали, а Маре не стал придираться.
Он задумчиво прошелся по комнате, сложив руки за спиной. Массивные ладони, крупный подбородок, который он опустил на грудь, все в нем было словно из камня вытесано. Я видела его только раз близко — на похоронах отца, и отвыкла от монументальной внешности.
Я благоразумно молчала и ждала, что скажет Маре. Его не тяготило молчание. Он подошел к невысокому столику, который я прежде не замечала. Тот стоял за креслом, в тени камина и не бросался в глаза.
