К хранилищу они подъехали только вдвоем. Селим все-таки опасался, что русский может заинтересоваться его ценным имуществом, и разорить тайник, но того, похоже, ничего, кроме поставленной цели не интересовало.
Входя в тайник, Селим подумал, что был тут всего лишь два дня назад, а столько событий и переживаний, столько напряжения, как будто пол жизни прошло. А предстояло ему напряжения и переживаний никак не меньше. И если он выберется живым из этой передряги, завяжет с тем бизнесом навсегда.
В последний момент вспомнил и захватил с собой пару одеял, которые держал специально для тех клиентов, что желали протащить с собой своих любимых питомцев.
Не хотелось, чтобы какая-нибудь кошка, игуана или собачка загадили ему красивую бархатную обивку.
Но сейчас ценная обивка все равно была безнадежно испорчена. Как отодвинул крышку саркофага, так и ударил в нос запах сырости. Пришлось вытаскивать ее, перестилать дно одеялами. Русский все это время стоял рядом молча. Один раз спросил, когда только вошли:
— Это здесь?
Когда Селим кивнул в ответ, тот просто отошел в сторону и застыл, глядя куда-то в сторону и вглубь себя.
Наконец все приготовления были закончены. В саркофаге все еще пахло сыростью, во всяком случае, можно было нормально устроиться на сухом. Селим позвал своего, теперь вроде как клиента-нанимателя. Тот вздрогнул от звука, словно очнулся. Подошел и вслед за Селимом влез в саркофаг.
Дальнейшее было для Селима довольно-таки привычным. Страха за свою жизнь он уже не испытывал, понимая, что сейчас русский его точно не убьет.
Может быть, потом. Мелькала мысль сбежать, но пока что он задвинул эту мысль подальше, помня, что у этого страшного человека с собой полно оружия, и злить его лишний раз не следует.
Искать то самое место опять пришлось долго. Селим здорово вымотался и вспотел, перебирая множество картин разных миров, пока наконец они не застыли в той самой пещере напротив стекавшего по стене серебристого водопада.
— Здесь, — сказал Селим, вытирая потную физиономию.
Русский несколько секунд напряженно вглядывался в текущую воду, потом кивнул ему:
— Иди первый.
Туда и обратно. Чтобы я видел.
Селим пытался заартачиться, но тот безжалостно уставился на него своими холодными глазами. Несчастный работорговец сморщился, вскинув руки к небу, и что-то нечленораздельное забормотал. Молитву, наверное, он и сам не понял, чего в тот момент просил у Бога.
А потом закрыл глаза и шагнул в поток на негнущихся ногах.
Очень странные ощущения.
