Слишком велика вероятность, что кто-нибудь из богатых извращенцев захочет его древнюю чудо-машину забрать в личное пользование.
Сейчас он здорово опасался, что русский может именно так и поступить, ему-то он не осмелился предложить завязать глаза. Потому молился, что тот ничего не заметил и ничем не заинтересовался. А заодно и проклинал себя. И дернул же его черт, закопать эту мертвую проблему недалеко от тайника!
Но русский, казалось, не реагировал ни на что. Селим немного успокоился.
Предстояло еще разыскать в темноте место, где он закопал труп, что само по себе было задачей не из легких.
Суетясь и причитая, он сначала искал место, потом пошел к машине за лопатой. Русский все это время сидел за рулем, вперившись взглядом в одну точку.
Селим хотел сказать, что неплохо бы помочь, но до того страшным он ему показался, челюсти сжаты, в глазах смерть и какая-то тоска, жуткая демоническая статуя, а не человек. Счел за благо промолчать и пошел копать сам.
* * *А что Вадим? Вадим сейчас ничего не видел и не слышал.
Ледяная глыба, придавившая его, заморозила все чувства и мысли. Он не знал, что чувствовал. Лед жег в груди, отравляя дыхание, отравляя мысли.
Он даже не мог позвать ее по имени. Даже мысленно.
Хотел. И не мог. Медленно-медленно оттаивало отмороженное сердце, давясь болью, мучительным ощущением, что это он убил ее. Он, своими руками."
"Тот араб все копался в песке, причитая, как баба, и пыхтя какие-то ругательства. Фары высвечивали, как постепенно растет горка песка, летящего из-под лопаты.
Скоро.
Скоро он увидит ее. И…
И что будет? Что с ним будет? Как он жить после этого будет…
Вадим молился нечасто. Он и в Бога-то особо не верил. В силу, в деньги, во власть. А теперь, когда оставалось чуть-чуть до того момента, когда араб откопает тело Мирославы, взмолился.
Господи, пусть это будет неправдой! Все это будет неправдой! Пусть…
Все.
Селим наконец дорылся до тела, завернутого в серое армейское одеяло, и позвал его, помочь вытащить.
Вот он момент, когда наступает конец. Отказываться верить, закрывать глаза, молить, чтобы это оказалось сном, бесполезно. Мужчина должен отвечать за свои дела. И все же он закрыл глаза, отдалить этот миг хоть на минуту. Вдохнул глубоко-глубоко, чтобы судорожные спазмы не сдавливали грудь.
Вспомнить ее живую. Увидеть живой в последний раз, перед тем, как он увидит ее мертвой. Перед глазами встала картина. Отец тогда познакомил их, совместный ужин в ресторане.
