– Мы все могли бы пойти… – начала было Елена, но Мередит ее перебила:
– Если мы все пойдем и не сможем его найти, тогда нам уже не удастся вернуться в гимнастический зал. Пойдем, Бонни, это совсем рядом.
– Но там так темно.
– Сейчас везде темно: дело уже к ночи. Идем, нам двоим там ничто не грозит. – И Мередит потянула упирающуюся Бонни к двери. – А ты, Елена, никого сюда не впускай.
– Будто мне требуется об этом напоминать – отозвалась Елена, выпуская девочек за дверь и наблюдая, как они идут по коридору.
Когда их силуэты стали растворяться в сумерках, она отступила назад и закрыла дверь.
«Фантастическая катавасия», – обычно выражалась в подобных случаях ее матушка.
Елена подошла к картонной коробке, которую притащила Мередит, и начала складывать папки и блокноты обратно. В скудном свете она едва различала смутные очертания предметов. Не слышалось никаких звуков, кроме ее собственного дыхания и шорохов, которые она производила. Елена оказалась одна в этом огромном, плохо освещенном помещении… И кто-то за ней наблюдал… Елена сама не понимала, как такое может быть, но она ни секунды в этом не сомневалась.
Кто-то находился у нее за спиной в физкультурном зале, внимательно наблюдая за ней.
«Глаза в темноте», – сказал тогда бездомный старик.
Викки тоже о них упомянула. И теперь эти глаза смотрели на Елену.
Она быстро развернулась лицом к просторному залу и принялась отчаянно напрягать зрение, вглядываясь в темноту и стараясь даже не дышать. Елене казалось, что если она издаст хоть один звук, то тварь, которая там таится, тут же на нее набросится.
Однако ничего увидеть и услышать ей не удавалось.
Трибуны были мрачны, их угрожающие формы простирались в никуда. Дальний конец зала растворялся в сером безликом тумане."
"«Темная мгла», – подумала Елена, отчаянно прислушиваясь, и почувствовала мучительное напряжение всех мышц.
Господи, что это еще за негромкое шуршание? Наверняка воображение играло с ней злые шутки… Да-да, пусть уж лучше воображение.
Внезапно разум Елены прояснился.
Ей требовалось как можно скорее отсюда убраться. Здесь таилась реальная опасность, а вовсе не ее фантазия. В тенях определенно пряталось что-то злое, что-то ужасно навязчивое. И Елена была совершенно одна. Внезапно в дальнем конце зала что-то зашевелилось.
Крик застыл у Елены в глотке. Мышцы тоже одеревенели, скованные страхом – и какой-то неведомой силой. Елена беспомощно смотрела, как неясная форма двигается среди теней, направляясь в ее сторону.
