Старинное стекло было мутным и волнистым, и весь пейзаж за ним был искажен. От долгого взгляда на него начинала кружиться голова. Елена вспомнила, как отец впервые показал ей это старое волнистое стекло. Кажется, тогда ей было примерно столько же лет, сколько сейчас Маргарет.
Елена снова ощутила комок в горле, но слезы по-прежнему не показывались. В ней боролись противоречивые чувства. Елена не нуждалась ни в чьей компании, но в то же самое время болезненно ощущала свое одиночество. Она действительно хотела как следует подумать, но теперь, когда пыталась настроиться на серьезный лад, мысли разбегались от нее подобно мышкам, спасающимся от белой совы.
«Белая сова… хищная птица… пожирательница плоти… ворона», – сложилось в голове у Елены.
«Такой здоровенной вороны я еще ни разу в жизни не видел», – сказал тогда Мэтт.
Слезы навернулись на глаза. Бедняга Мэтт. Она сделала ему очень больно, но он так терпимо к этому отнесся. Он даже был мил со Стефаном.
Стефан. Сердце глухо и тяжело стукнуло, выжимая две слезинки из глаз.
Ну вот, наконец-то она заплакала. Елена плакала от гнева, унижения, разочарования… и чего еще?
Так что она сегодня потеряла? Что она испытывала к этому иностранцу, Стефану Сальваторе? Да, он явился для Елены вызовом, и это делало его каким-то особенным, интересным. Вне всяких сомнений, Стефан был юношей экзотичным… волнующим.
Странно, но это о самой Елене мальчики порой говорили, что она самая экзотичная и волнующая. И позднее она слышала от них самих или от их подруг и сестер, как они нервничали перед прогулкой с Еленой Гилберт, как их ладони потели, а в животах словно порхали бабочки.
Елена всегда находила такие рассказы забавными. Ни один из мальчиков, с которыми она встречалась, еще не заставлял ее так нервничать.
Но когда сегодня Елена заговорила со Стефаном, ее пульс участился, ладони стали влажными, и в животе поселились не то что бабочки, а самые настоящие летучие мыши.
Быть может, Елена так заинтересовалась этим парнем, потому что он заставлял ее нервничать?
«Не слишком хорошая причина, Елена, – сказала она себе.
– Если честно, то очень скверная»."
"И еще, конечно, большую роль играл рот Стефана. Ноги Елены начинали подгибаться при одном взгляде на эти скульптурно вырезанные губы от какого-то ощущения, совершенно отличного от нервозности. И черные как ночь волосы – пальцы Елены буквально чесались от желания вплестись в эти мягкие локоны. Гибкое, умеренно мускулистое тело, длинные ноги… и поистине удивительный голос.
