Когда же он очнулся на полу раздевалки, Мэтт рассказал ему о том, что совершено нападение еще на одного человека. На сей раз этого человека, ни в чем не повинного учителя истории, лишили не только крови, но и самой жизни. Как это еще можно было объяснить? Конечно, это именно он, Стефан, являлся тем самым убийцей!
Именно убийцей он и был. Злой тварью о двух ногах. Существом, порожденным Тьмой, обреченным вечно пребывать среди Теней, охотиться и таиться. А раз охотиться, то почему бы и не убивать? Почему не следовать своей истинной природе? Раз этого нельзя было изменить, можно было с таким же успехом этим наслаждаться.
Стефан вполне мог обрушить свои темные побуждения на этот городок, жители которого в эту минуту за ним охотились.
Но сначала… он испытывал безумную жажду. Вены горели как сеть сухих и горячих проводов. Ему требовалось напиться… скорее… как можно скорее…
В пансионате было темно. Елена постучала в дверь, но ответа не получила. Гром трещал над головой. Однако ни капли дождя на землю так и не упало.
После третьего стука Елена попробовала потянуть на себя дверь, и та открылась. Внутри безмолвного дома висел угольно-черный мрак. Ощупью, добравшись до лестницы, девочка начала подниматься.
На площадке второго этажа царила такая же тьма, и Елена споткнулась, пытаясь найти комнату с лестницей на третий этаж. Слабый свет замерцал на самом верху лестницы, и она поднялась туда, почти физически ощущая давление окружающих стен, которые, казалось, смыкались вокруг нее.
Свет пробивался через щель из-под закрытой двери.
Елена быстро и не слишком громко по ней постучала.
– Стефан, – прошептала она, а затем позвала погромче, – Стефан, это я.
Никакого ответа. Ухватившись за дверную ручку, Елена толкнула дверь, заглядывая в комнату:
– Стефан…
Комната оказалась пуста. И в полном беспорядке.
Все выглядело так, словно по ней прошелся страшный ураган, оставляя сплошные разрушения на своем пути. Чемоданы, которые прежде мирно стояли по углам, теперь валялись как попало, их крышки были раскрыты, точно беззубые рты, содержимое было раскидано по полу.
Одно окно оказалось разбито. Все имущество Стефана, все вещи, которые он так бережно хранил и, казалось, очень ценил, подобно мусору валялись на полу.
Страх охватил Елену. Ярость и неистовство этой сцены разрушения так бросались в глаза, что начинала кружиться голова.
«Тот, кто очень даже склонен к насилию», – сказал Тайлер.
«Мне наплевать, – подумала Елена, пока разгорающийся гнев отгонял страх.
