Потом, правда, Гарибальди спохватилась, вежливенько попросила красотку сходить в супермаркет за чаем, которого у нас в клубе почти килограмм был, и толкнула речь. Краткое содержание ее таково: «Илона совсем юная, она не виновата, что не получила нормального воспитания и вышла замуж за мешок с пиастрами. Нам надо быть толерантными, ведь мы старше, умнее…» Все это случилось незадолго до твоего прихода, ты появилась в семь, а остальные собрались в полшестого.
– Мне сказали, что репетиция в девятнадцать, – удивилась я.
– Верно, – согласилась Таня, – мы тоже так думали. Но утром Богдан артистов обзвонил и попросил подойти пораньше, а тебе небось сообщить забыл. Вот ты и не видела наших вытянутых лиц. Понимаешь теперь, почему Аида взбесилась? Она никогда истерик не закатывает, а тут сорвалась. Бузыкин для Или роль богини написал, Морозова должна была сидеть на троне, а Аида, исполняющая стрекозу, ей прислуживать, крыльями пыль с туфелек смахивать, вино подавать, хвалебную оду петь.
Очень Богдан расстарался, небось надеялся, что олигарх его запомнит и потом на постановку великой пьесы, которую Бузыкин во все театры пристраивал, но ее никто брать не хотел, денег отсыплет. Мы все рты разинули, когда о богине услышали. Уже не первый день репетировали, и тут – бабах! Вот вам, ребята, основная звезда, раньше она тут не появлялась, потому что с мужем в Швейцарию каталась. Кланяйся, Аида! Рашидова, думаю, королеву весны вспомнила, и понесло ее. Вчера вообще все вдруг в агрессию впали.
Ну с чего Парамонова ко мне цепляться стала? Хотя я тоже не права, сказала во всеуслышание про ее проблемы. Надо бы нам с Ниной помириться…
Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня перебить Таню:
– А кто исполнял до меня роль дерева?
– Почему ты решила, что был другой артист? – смутилась Федорова.
– Вы же не могли репетировать без пальмы, – улыбнулась я. – Куда мешочки-то вешать? Меня пригласили, когда труппа уже работала над постановкой.
Татьяна помолчала пару секунд.
– Ладно, расскажу. Правда, Богдан очень просил тебя об этом в известность не ставить. Все профессиональные театральные деятели, как деревенские бабки, верят во всякую чепуху. Ну, например, если актера вводят на роль того, кто умер, то он непременно сам тяжело заболеет. Глупость вообще-то. Шекспира начали ставить несколько веков назад, все первые исполнители давно уже на том свете.
– А может, и не глупость, – заспорила я.
