Федоровой досталось по полной программе. Илона появилась уже в разгар ссоры. Но я абсолютно уверена, что Нина не хотела причинить ей вреда, она просто пошла вразнос. А делали ли… э… ну… в общем…
Бизнесмен правильно понял мой недосказанный вопрос.
– Да, вскрытие было произведено. Я настоял, чтобы патологоанатом прямо ночью начал работу. У покойной обнаружилась аневризма головного мозга. Хорошо хоть бедняжка не поняла, что уходит из жизни. Это несчастный случай. Скамейка стукнула ее по коленке, супруга, наверное, сделала резкое движение, больной сосуд лопнул, последовала мгновенная смерть.
Прозектор объяснил, что это могло произойти в любой момент – от кашля, чихания, повышения голоса, в самолете во время взлета или посадки… Я побеспокоил вас, потому что хотел услышать свидетельство постороннего человека. Остальные «актеры» живут в Вилкине и могут быть необъективны.
– Вы не знали о ее болезни? – спросила я. – Илона никогда детально не обследовалась?
Григорий Константинович отвернулся к окну.
– Ей летом исполнилось девятнадцать лет. Я и помыслить не мог, что у такой юной женщины есть проблемы по части здоровья. Жена всегда была веселой, энергичной, на головную боль не жаловалась. Знаете, она мечтала стать актрисой. Очень наивно говорила: «Гришенька, я снимусь в кино, прославлюсь, получу премию, мы с тобой пойдем по красной дорожке, а вокруг журналисты, фанаты. Нас будут фотографировать, просить у меня автографы. Какое мне надеть платье на церемонию?»
Он открыл резную коробку, стоящую на столе, вынул сигарету, но не закурил, а стал крошить табак.
– Я понимал, что таланта у нее нет, внушал ей: «Надо поступать в институт, лучше тебе учиться на журналистку». Кстати, патологоанатом объяснил: «К сожалению, вашей жене операцию нельзя было сделать – сосуд так расположен, что к нему практически нет доступа. Она была обречена».
Морозов махнул рукой.
Дверь кабинета приоткрылась, появилась горничная.
– Простите за беспокойство, Григорий Константинович, там пришли люди из похоронного бюро.
Я быстро встала.
– Если понадоблюсь, звоните в любое время.
– Спасибо, – кивнул Морозов. – Извините, не пойду вас провожать.
Мы с домработницей вышли в коридор, и тут у меня в животе стихийно началась революция. Похоже, йогурт, выпитый чуть более часа назад, на самом деле оказался несвежим.
– Простите, где у вас туалет для гостей? – обратилась я к девушке.
– На первом этаже, – любезно ответила та. – Пойдемте, покажу.
