– Рулоны туалетной бумаги, бутылочки с жидким мылом, батарейки, – перечислила Анфиса.
– Может, мыши дочь замуж выдают? Приданое ей собирают? – предположила я. – Хорошо, приторможу в начале нашего шоссе, там большой магазин недавно открылся.
* * *"
"В лавке для животных, кроме меня, оказалась еще одна покупательница, стройная блондинка в красных брюках, она вертела в руках коробочку с изображением канарейки. Услышав мои шаги, девушка, не отрывая глаз от упаковки, спросила:
– Можно дать этот корм попугаю?
– Простите, не знаю, – ответила я, – ищу консервы для собак.
Посетительница повернула голову.
– Даша! Рада вас видеть. Когда вы подошли, я подумала, что наконец-то продавец появился. Дверь открыта, товар как на ладони, а на кассе никого, берите что хотите и уходите.
Я прищурилась.
– Аида! Вы изменили прическу и осветлили волосы. Вам идет.
– Ой, правда? – обрадовалась она.
– Очень похорошели, – улыбнулась я. – Вы щеку запачкали, вот здесь, пониже уха, темное пятно.
– Это родинка, – ответила Аида.
– Какая-то она странная, – пробормотала я, – вроде опухла, вокруг краснота.
– Расческой утром задела, повредила слегка. Я поехала к врачу, он мазь выписал, – пустилась в слишком пространные объяснения Аида.
Я молча слушала Рашидову. Изменение цвета волос, прически, родинка чуть ниже уха… У меня неожиданно вырвался вопрос:
– Сколько вам лет?
– Двадцать шесть. А что, выгляжу старше?
– Это же не родимое пятно, – сказала я, – хорошо помню, что вы приходили на репетиции, собрав свои роскошные волосы в хвост, и щека была чистой.
Сделали татуировку? Похоже, совсем недавно посетили мастера, поэтому кожа покраснела.
– Какое вам дело до моей личной жизни? – вспыхнула Аида.
Я схватила ее за руку.
– И еще каре вместо локонов. Все это – перекрашенные волосы и татушка – ради Григория Константиновича? Вы стали один в один похожи на Илону!
Рашидова попыталась высвободиться.
– Отстань, сумасшедшая!
Но я вцепилась в глупую девицу, как питбуль в батон колбасы.
– На совести Морозова пять убитых жен, включая Илю.
Аида замерла.
– Врешь.
– К сожалению, это правда, – поежилась я. – У Морозова в особняке есть мемориальная комната, там хранятся фотографии всех несчастных, лежат их обручальные кольца.
– Врешь, – жалобно повторила Рашидова.
Я подтолкнула ее к выходу из магазина.
– Пойдем поговорим в кафе, оно в двух шагах отсюда.
Аида неожиданно покорно пошла к двери.
