В тишине звякает пряжка, посвистывает наше сбившееся дыхание. Влажной от нервов ладонью обхватываю его заряженный ствол. Светка была права. У человека габаритов Матиаса не может быть маленького. Не понимаю, как это возможно. Рот наполняется слюной, а в горле, напротив, пересыхает. Ладонь Матиаса на затылке клонит голову вниз своей тяжестью. Обхватываю губами сочную головку. Пальцы в волосах сжимаются, тянут. Он не щадит меня. Но если именно это ему сейчас нужно, я готова.
Когда все заканчивается, я в полуобмороке.
Рубец ноет. Уголки губ саднят, а во рту как будто навсегда теперь вкус моря…
Задыхаясь, утыкаюсь лбом в край дивана. Мат подтягивает меня к себе. Обнимает. Беспорядочно зацеловывая макушку и повторяя даром мне не нужное «прости».
– Все нормально, слышишь? Я понимаю.
Мы долго сидим обнявшись. А потом он говорит:
– Ты не против, если мы отменим праздничный ужин? Распишемся, и все?
С тоской вспоминаю свое скромное, но, как мне показалось, довольно красивое платье.
Жаль, что его никто не увидит.
– Конечно, я не против. Сделаешь рассылку гостям? Гордееву я предупрежу.
Домой отец возвращается в день накануне росписи. Он неплохо выглядит и чувствует себя тоже нормально. И потому очень сокрушается, что мы все переиграли. Но что поделать? Мы не можем менять свои планы по три раза на день. Да и нужное настроение безвозвратно утрачено. Ухожу к себе пораньше. Гляжу на стоящие у стены чемоданы. По понятным причинам никакого медового месяца у нас с мужем не будет, но отец настоял на том, что он не нуждается в няньках, и потому жить мы все же будем отдельно.
Это наша последняя ночь в родительском доме, да…
На удивление быстро вырубаюсь, но среди ночи что-то будто выдергивает меня из снов. Прислушиваюсь. Так и есть. Из комнаты Матиаса доносятся едва слышные голоса. Не знаю, зачем я встаю. Зачем бесшумно открываю дверь в ванную. И прижимаюсь ухом к щелке…
– … а я настаиваю! Тебе нужно помешать встрече с нотариусом! Убедить его, что эта убогая и так ни в чем не будет нуждаться! Боже, ты же на ней женишься…
Почему-то в звенящей истерике Марты абсолютно теряется ответ Мата.
– Мы оба знаем, зачем тебе эта свадьба. Не сказать, что такой вариант мне по душе, но если это сохранит бизнес в твоих руках…
Закрываю уши, как ребенок, услышавший страшную сказку. И пячусь, пячусь… Ретируюсь так же бесшумно, как и вошла. Ноги не держат. Сажусь.