Вам сразу полегчает.
— А если нет? — огрызнулась я. — Честно говоря, у меня и раньше бывали проблемы… Ну, по этой части. Один раз меня даже увозили в больницу, и там откачивали почти неделю! Это были страшные мучения.
Я свела брови и зажмурилась, словно живот скрутило очередным спазмом. Но там всего лишь голодно заурчало.
— Мало того, что мне подсунули невесту с паршивой… — эльфит осёкся, передумав говорить при Нине, — так ещё и больную. Сдаётся мне, я попросил у вашего отца мало приданого.
Я скрипнула зубами, стараясь удержаться от резких ответных выпадов.
Надо же, какой гадёныш! Приданого ему мало. Можно подумать, если я слягу, заботиться обо мне будет он лично..
— Немедленно вызовите врача! Я не стану есть ваш бульон, вдруг вы в него что-то подмешаете!
— Вы в своём уме?! — возмутился Армэль. — В моих интересах, чтобы с вами всё было в порядке. Тогда я сам попробую помочь вам. Я обладаю немалыми лекарскими способностями.
Проклятье! Совсем забыла, что он эльфит, а значит, умеет исцелять. Правда, когда он в последний раз применял свою магию, неизвестно.
Поэтому я вытянула перед собой руку, останавливая, стоило ему только сделать шаг к постели.
— Не приближайтесь! Я не доверяю дилетантам! И тем более я запрещала вам ко мне прикасаться!
Армэль гневно дёрнул желваками, но отступил — и что-то подсказало мне, что при этом он испытал немалое облегчение. Наверняка совсем ничего не умеет, только бахвалится.
Дёрнув лацканы чистого жакета, он взглянул на Нину.
— Отправьте в город кого-нибудь. Пусть привезут доктора…
Армэль последний раз укоризненно на меня покосился и наконец покинул комнату.
Нина убежала, чтобы отправить посыльного в городок, который принадлежал поместью Квиткост. Затем она вернулась и помогла мне переодеться в домашнее платье."
"Временами я забывала о том, что мне надо страдать и открыто это показывать, но камеристка была так взволнована, что не обращала внимания на пробелы в моей артистичности.
Лежать в ожидании врача пришлось долго. К счастью, Нина задремала в кресле у моей постели, и я немного отдохнула от притворства.
Муссон спокойно лежал рядом и даже ухом не вёл: наверное, все мои ухищрения казались ему несусветной глупостью, и только по его умиротворённому виду можно было догадаться, что в этой ситуации что-то нечисто.
Но когда я уже и сама начала задрёмывать от безделья, пёсик встрепенулся, вскочил на лапы и замотал хвостом вместе со всем задом. Он обратил морду к двери, будто ждал, что вот-вот ему принесут что-то вкусное.
