И как только мой темный друг начал нашептывать неблагоразумные предложения, на мою долю выпал маленький кусочек удачи. Когда я в очередной раз проезжал мимо, Яворски вышел из дома и забрался в свой разбитый пикап «тойота». Как только мог, я сбросил скорость; через мгновение он дал задний ход и рванул на своем маленьком грузовичке в сторону Даглас-роуд. Я развернулся и последовал за ним.
И опять мне повезло — машин было необычно мало. Яворски поехал на юг в сторону Олд-Катлер-роуд, примерно через милю повернул налево, в сторону воды.
Там велась очередная стройка века, которая должна улучшить всем нам жизнь, превратив деревья и животных в цемент и стариков из Нью-Джерси. Яворски медленно ехал вдоль стройки, мимо наполовину готового поля для гольфа — с расставленными флажками, но без травы, пока не доехал почти до воды. Скелет большого, наполовину достроенного ряда кондоминиумов загораживал луну. Я отстал от него, погасил фары, а потом медленно подъехал достаточно близко, чтобы видеть, на что это мой парень настроился.
Яворски припарковался рядом с будущим кондоминиумом. Выйдя из машины, остановился между ней и большой кучей песка. Несколько мгновений он просто смотрел по сторонам, и я съехал на обочину и заглушил двигатель. Яворски поглядел в сторону домов, потом — на дорогу в направлении воды. Кажется, он успокоился и зашел в здание. Я почти уверен, что он высматривал охранника. Кстати, я тоже. Надеюсь, он сделал домашнее задание.
Чаще всего на таких крупных суперстройплощадках один-единственный охранник ездит из конца в конец на электромобиле для гольфа. Так дешевле, и потом — мы же в Майами. Определенный объем накладных расходов любого проекта приходится на материалы, которые тихо и быстро исчезают. Похоже, в планы Яворски как раз входит помочь застройщику поскорее выбрать эту квоту.
Я выбрался из машины, сунув разделочный нож и клейкую ленту в захваченную большую сумку. Еще раньше я положил туда прорезиненные садовые перчатки и несколько фотографий, скачанных из Интернета.
Повесив сумку на плечо, я тихо двигался в ночи, пока не дошел до его грязного грузовичка. В кузове, как и в кабине, никого не было. На полу — стаканы и салфетки из «Бургер-Кинга», пустые пачки от «Кэмела». Ничего, что не было бы таким же маленьким и грязным, как сам Яворски.
Я посмотрел вверх. Над верхней границей полудостроенного кондоминиума маячил только отсвет луны.
