Понимаешь, Декстер, если я скачусь еще ниже, то закончу, подавая кофе в отделе по работе с населением. Что мне делать, Декстер?
Я закрыл глаза и откинулся в кресле.
— Ты официально заявишь — капитану и вообще в Департаменте, — что уверена: Дэрилл Эрл не тот человек, и вскоре должно произойти новое убийство. Ты представишь пару неотразимых доказательств своей правоты и на некоторое время станешь посмешищем для всего Майами-Метро.
— Я уже посмешище, подумаешь, большое дело, — сказала она. — Но у тебя-то есть причины так считать?
Я покачал головой.
Иногда мне трудно поверить, что она так наивна.
— Дорогая моя сестрица, ты же на самом деле не веришь, что Дэрилл Эрл виновен?
Деб не ответила. Я слышал, как она дышит, и подумал, что она, наверное, тоже устала — каждой клеточкой тела, как и я сам. Единственное, чего у нее нет, так это энергии, которую мне дает уверенность в том, что я прав.
— Деб? — повторил я.
— Парень признался, Декстер, — проговорила она наконец, и в ее голосе я услышал полное изнеможение.
— Я не… Я была не права, даже когда… То есть… Но он признался. Разве это… это… Черт! Может, оставить все как есть, Декс?
— О ты, неверующий, — продекламировал я. — Она взяла не того парня, Дебора. А ты сейчас собираешься переписывать политику.
— А что делать?
— Дэрилл Эрл Макхейл — не тот. Абсолютно никаких сомнений.
— Даже если ты прав, что с того? — спросила она. Теперь настала моя очередь моргать и удивляться.
— Прошу прощения?
— Ну, смотри, если я — убийца, почему бы мне не сообразить, что я уже не на крючке, так? С арестом этого парня горячим уже не пахнет, понимаешь? Почему бы мне просто не остановиться? Или перебраться в другое место и снова начать там?
— Невозможно, — ответил я.
— Ты не представляешь, как думает этот парень.
— Ну да, не представляю. А откуда ты знаешь? Я предпочел проигнорировать вопрос.
— Он останется именно здесь, и он собирается убивать снова. Он должен показать всем нам, что думает о нас.
— И что же?
— Ничего хорошего, — признал я. — Мы сделали глупость, арестовав явного придурка.
Смешно.
— Ха-ха, — произнесла Деб без особого веселья.
— Но мы еще и оскорбили его. Признание за всю его работу мы подарили узколобой и тупой Деревенщине. То же самое, что сказать Джексону Поллоку,[21] что твой шестилетка-сын может нарисовать так же.
— Джексон Поллок? Художник? Декстер, этот парень — мясник!
— По-своему, Дебора, он художник. И думает о себе именно так.
— О, ради Бога! Глупее этого…
— Поверь мне, Деб.
