Начинаю петь громче, чтобы этот подонок не унюхал неё, может быть, он и больной на всю голову, может быть, он думает, что он волк, но он, чертовски, опасен, особенно в этой комнате, где у него есть полная власть.
А нюх у этого гада, действительно, очень хороший… Кто знает, может быть оборотни и вправду существует? Может быть, они именно в таком виде и живут?
Мама видит, что я нервничаю и заставляет, с силой, повернуть голову на неё, начинает громче петь. Периодически, кричит на меня, чтобы я не отводила взгляд от неё.
Иосиф бросается и вцепается в мою ляжку. Там вроде нечего грызть, но он находит за что зацепиться. Резкая боль отупляет меня и я чувствую, как во мне все замерло, словно сердце остановилось. Несколько секунд я просто молчу. Но мама настаивает, приказывает продолжать песню. Мне сложно петь, мой голос дрожит, но я все еще пытаюсь, ради мамы.
Не знаю, отгрыз он мне там что-то или нет, боль сливается и я уже не различаю ничего. Он рычит и быстро вцепается в мою грудь. Он рвет, едва зажившие раны, и из меня снова начинает литься кровь.
Я начинаю кричать, но мама рядом и она продолжает петь. Ее глаза горят, она держит мою голову и пытается перекричать меня.
– Родная, послушай! Успокойся! Представь, что это не твое тело! Слушай мой голос! – она снова начинает петь. Ее голос дрожит, но она старается, ради меня, петь громко и четко.
Мне сложно представить, что это не мое тело, ведь больно-то мне!
На этот раз, Иосиф не откусывает от меня ничего. Да, там, пожалуй, и откусывать уже нечего, все что можно было, он съел…
Он начинает пить кровь, которая из меня сочиться, словно фонтан.
Пока я смотрю на маму и слушаю, как она поет, Иосиф вцепается зубами в мою промежность. Он с легкостью отрывает там всё то, что “новичок-хирург” на меня сегодня наляпал.
Я так и думала, что выпадающую кишку, он не пропустит. Так оно и есть. Он вцепился в нее и тянет. А боже, это так больно! Я ощущаю, как он вытягивает из меня кишечник, все мои внутренности тянутся вслед за его зубами. Может быть, это всего лишь мне кажется, но меня начинает одолевать дичайший ужас, а что если он сейчас так сантиметр за сантиметром, вытащит из меня все мои кишки? Сколько их там, в метрах? Выдержу ли я это?"
"Я закатываю глаза к потолку, не могу больше смотреть на маму, адская боль пронзает мое тело, прокатываясь вдоль и поперек.
Волнами от того места, где острые зубы Иосифа крепко держат кончик моего торчащей прямой кишки, и достигают самого сердца, мозга, кончиков пальцев.
