Первый клиент заходит и сразу же начинает раздеваться. Я не знаю, видела я его уже или нет, в последнее время, все они, для меня, на одно лицо. Мне сложно концентрироваться и запоминать их. Действие наркотика постепенно уже проходит, но я все еще “под кайфом”. Надеюсь, это продлится еще, как можно дольше.
Я рада, что я не чувствую боли и не буду чувствовать, если клиент захочет меня обидеть. Я могу ошибаться, но мне кажется, что эти клиенты меня не бьют. Может быть, я просто уже не чувствую ничего, может быть, когда я в отключке, они позволяют себе лишнего.
Клиент залезает на меня и начинает насиловать, он входит то в одно отверстие, то в другое, а я лежу, закрыв глаза и пытаюсь понять, может быть, мне это все, всего лишь кажется?"
"Может быть, я уже давно умерла и попала в ад? Может быть, он именно такой и есть? Но что же я такого натворила в жизни, что мне выпало такое наказание?
Клиент склоняется надо мной и начинает языком ласкать мою левую грудь, берет в рот мой сосок и тихонько посасывает его.
Я чувствую его прикосновения, но не более того.
Меня больше заботит, что во время секса у меня, совершенно, отказывают ноги.
В последнее время, мои ноги очень сильно стали опухать, врач сказал, это из-за того, что меня очень много били по почкам, и скорее всего, они проблема именно в больных почках. Он предложил Сергею сделать мне узи, но тот отказался. Он сказал, что это уже скоро не потребуется. Я так понимаю, что Сергей уже списал меня в утиль.
Я хочу попросить этого клиента, чтобы он был осторожнее, но язык еле шевелится, я что-то мямлю, но не могу заставить себя произнести что-то членораздельное.
Вместо этого я почему-то начинаю нести какую-то потустороннюю чушь.
– Знаете, а меня навещает мама… – смотрю на клиента и понимаю, что сморозила какую-то ерунду.
Не могу контролировать свой разум, я словно в тумане, проваливаюсь в детство и снова возвращаюсь. Сложно понять, как так происходит, что я говорю не то, что хочу. Какого черта я ему это сказала? Его интерес просто накачать меня своей спермой, он пришел сюда не разговаривать со мной.
Так чего я лезу к нему со своей откровенностью?
Клиент продолжает насиловать меня, не обращая внимания на мои слова. Одна рука осторожно гладит швы на моей поврежденной груди. Мне не больно, но очень страшно, а вдруг швы разойдутся и кровь снова хлынет из меня?
Я тяжело дышу и смотрю на него, а он, осторожно, начинает языком лизать то место, где у меня должен был бы быть сосок.
