Значит, надо искать какие-то другие пути, чтобы выкрутиться из ситуации. Не может быть, чтобы не нашлось решения...
Вертолёт совершает посадку на крышу. Винт долго не останавливается. Талгат уже приоткрыл свою дверцу, и в салон врывается повышенный шум. Наконец, двигатель, несколько раз чихнув, стихает. Только тогда Талгат первым выходит на посадочную площадку. И отбрасывает вперёд своё сиденье, давая возможность выйти пленникам. При этом посматривает на них слегка насмешливо, но, в общем-то, почти добродушно.
Он прекрасно понимает, каково сейчас парням не то что выбираться через сиденье, а просто шевелиться – все мышцы ноют так, что ревмя реветь хочется при каждом движении.
Из будки на другом конце крыши выбегают какие-то люди. Направляются к ним. Что-то говорят Талгату на незнакомом языке. Он отдаёт распоряжения и дожидается пленников.
Наконец, они выбираются. Шевелятся, приходя в себя, ощущают под ногами твёрдую поверхность.
– Мы уже на месте или нам предстоит ещё куда-то ехать? – спрашивает Георгий.
– Нам предстоит идти пешком через горы... – за Талгата отвечает ехидный Каховский. – Конечно, не сразу, а как только там начнётся пурга...
Проханов и Борман даже вздрагивают от такого предположения и смотрят на далёкие горы.
Талгат смеётся:
– Это мой дом. Вы – мои гости...
И делает приглашающий жест рукой, показывая в сторону будки.
* * *Каховскому очень хочется посмеяться. Похохотать в голос, хотя и без веселья. Нотки веселья сейчас при всём желании и стремлении не сумеют прорваться сквозь настроение.
Но смеяться хочется и без веселья. И, в первую очередь, над собой.
С крыши они спускаются по металлической лестнице. Гулко и тяжело звучат шаги Талгата – у него тяжёлые башмаки и уверенная поступь, и совсем неслышно – шаги пленников. Потом идут по коридору третьего этажа. Миша – последним. Ему смешно от походки своих товарищей. Ноги не слушаются их. И при этом он представляет, как сам выглядит со стороны, – так болят все мышцы, что полностью нарушена координация движений.
Коридор пуст. У одной из дверей Талгат останавливается, толкает её. За дверью чисто одетый человек неопределённого возраста. Говорит что-то Талгату, слегка кланяясь. Понятно, что это какая-то обслуга.
– Заходите... – приглашает Талгат. – Это ваша комната. Здесь все удобства... Каждому по кровати, каждому по компьютерному столику. Постель Ибрагим приготовил. Компьютеры у вас есть.
