Думается, наши мнения совпадут. Я считаю, что это акция прикрытия. Нас подставляют, чтобы мы уверились в своих силах. А сам теракт будет произведён без нашего участия совсем иными силами.
– Да. Я подумал так же... – соглашается Басаргин. – Нас просто загрузили фальшивой работой, чтобы отвлечь от настоящей.
– Вот мы и пришли к основному выводу первого этапа. А второй этап ставит нас в тупик. Может быть, у вас есть по этому поводу какие-то данные? Что же они планируют на самом деле?
– Пока нет ничего. Остаётся единственная надежда – на захват Талгата Абдукадырова.
Может быть, у него удастся хоть что-то выведать. Хотя он наверняка проходил обучение по системе сопротивления действию психотропных препаратов. Значит, и здесь шансов у нас мало...
Генерал встаёт из-за стола, подчёркивая этим важность сообщения.
– Я не сказал вам сразу... Чтобы не сбивать с мысли... Пришло сообщение от полковника Мочилова. Отряд полевого командира Азиза уничтожен. Сам Азиз с тремя боевиками захвачен в плен. Талгат Абдукадыров сумел уйти и вывести трёх программистов.
..
Басаргин обессилено откинулся на спинку стула.
– Тогда у меня есть лишь одна зацепка... Он мог бросить их и не выводить... И создать таким образом ситуацию, при которой мы подумаем, что операция сорвана. Он должен был так сделать! Он должен был уйти один! А он их вывел... Это что-то должно значить..."
"– Признаюсь, зацепка очень слабая... – Генерал опустил голову. – Я сегодня еду в службу охраны президента. Будем с ними вместе думать. Если что-то новое появится, я вам позвоню.
Ваши координаты давать можно?
– Конечно... Сколько у нас времени в запасе?
– Я думаю, чуть больше недели. Потом уже будет поздно что-то предпринимать...
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
1
Когда маленький вертолёт с красным крестом в белом круге поднимается над небольшим горным селом, Талгат что-то говорит пилоту на незнакомом языке. Тот радостно смеётся и машет рукой, изображая нечто. Но пленникам не до смеха. После такого труднейшего перехода, что выпал на их долю, до конца исчерпав их не слишком великие силы, они проваливаются в сон, едва сомкнув веки.
Падают в него, словно в яму.
Во сне время идёт незаметно, но у уставшего человека и во сне продолжается и действует затвердевшая в голове ситуация, из которой, оказывается, не так-то легко и вырваться, хотя так мечтаешь об этом – белая тьма идёт и идёт на них, пересекает все сновидения. И ноги ступают и ступают по глубокому снегу. Бесконечно долго, безостановочно. И всё... И больше ничего...
