И оттого, что хорошо просматривается трудная дорога, оттого, что ожидаешь трудностей не со слепым равнодушием, как наверху, а осознанно, каждый шаг даётся труднее.
После беспамятного и безвременного состояния следования в караване Борман «включается» в сознание и понимает, что идти уже не может – так устал. Но он идёт теперь уже единственно из-за страха. Не страха смерти, он не понимает, что такое смерть, а именно страха ожидания.
Мелькнула в воображении картинка. Он идти отказывается. Группа останавливается, потому что натянулся канат, обмотанный двумя витками вокруг бессильного тела.
Что делает Талгат? Что делает Азиз? Они подходят к нему, к человеку, только ещё начинающему жизнь и не умеющему ею распорядиться, смотрят ему в глаза, разговаривают между собой по-своему, потом дают какой-то знак боевику, идущему последним. Тот поднимает автомат. Черный металл ствола... Ещё более чёрное и оттого ещё более страшное отверстие, из которого вылетает смерть...
Ожидание смерти страшнее самой смерти.
.. Именно это, представшее в воображении ожидание смерти и заставляет Лёню идти. Он идёт и думает о том, о чём вовсе не свойственно всерьёз думать человеку, которому ещё и двадцати не исполнилось. Он размышляет о том, что такое жизнь и что такое смерть. Он не верит в сказки про ад или рай, он не верит в реинкарнацию. Просто он думает о том, что вот жил он совсем недавно, не ведая никаких забот... И вдруг, по чьей-то прихоти, по чьему-то непонятному выбору – он должен умереть? Почему? За что? Он должен перестать существовать? Почему? За что? Такого быть не может.
.. Ведь должна же быть в жизни какая-то высшая, надчеловеческая справедливость? И бог, наверное, тоже должен быть. Не какой-то конкретный, национальный или транснациональный, а большой и абстрактный, всеобщий, но – бог, всемогущий, который и следит за исполнением справедливости..."
"И он передвигает ноги. Превозмогая себя, ломая своё тело и натуру, передвигает, только чтобы не дать кому-то чужому, несправедливому распорядиться своей жизнью.
* * *Георгий Проханов давно замечал, что дорога домой всегда кажется короче. Даже если просто едешь в поезде дальнего следования, который вопреки железнодорожной привычке идёт строго по расписанию. Долгий путь из дома, и гораздо более быстрый – домой. Хотя в действительности время затрачено одно и то же.
Сейчас он не идёт домой... И из дома не идёт...
