Это чем-то сродни обычной «стрелке», хотя «стрелки» обычно проводятся без таких резких «наездов». «Наезд» – это уже беспредел. С беспредельщиками трудно договариваться. С другой стороны, беспредельщики сначала стреляют, потом объясняют, чего хотели, если есть кому объяснять. Не похоже, что здесь была стрельба...
– Пойдём, что ли... – настаивает Доктор с угрозой. Впрочем, когда он и без угрозы говорит, его голос выглядит не менее угрожающим, чем внешность.
– Пошли... – решается хозяин.
– Всей толпой... – добавляет Тобако и показывает стволом путь охраннику и водителю.
Сам пристраивается сзади. Он ждёт от охранника сюрпризов, и не напрасно. Уже около подвальной двери охранник, идущий прямо перед Андреем, резко оборачивается. Его большая костистая ладонь максимально растопырена, чтобы не промахнуться при захвате руки с пистолетом, а сам он намеревается после этого захвата сделать полный оборот и со спины ударить Тобако локтем в голову. Достаточно старый, хотя и эффективный приём, используемый многими сотрудниками спецслужб и спецназа.
Тобако к этому готов. Он уже убрал чужое оружие в карман и сам захватывает растопыренную кисть и изменяет направление ее движения, потянув руку вниз. Но тело охранника продолжает начатое движение, остановиться сразу невозможно. Андрей делает только полшага на сближение, и охранник сам выворачивает себе руку. Но боль терпит молча.
Почувствовав за спиной шум, оборачивается хозяин. Смотрит с ухмылкой и шагает дальше, за дверь, в которую уже вошёл Доктор.
– Где служил? – спрашивает Тобако.
– Тебе такая служба и не снилась... – огрызается охранник.
– Боюсь, что я там преподавал... Хотя едва ли... Мои ученики обучены бывали лучше...
Андрей отпускает руку и слегка подталкивает охранника вперёд.
– Спецназ ВДВ... – говорит тот, круговым движением разминая вывернутое плечо.
– Это хорошая школа, – без особого восторга соглашается Андрей.
Охранник оказать сопротивление больше не пытается.
* * *Подвал планировкой полностью повторяет верхний этаж. Ориентироваться здесь нетрудно, тем более что Ангел с Пулатом включили свет.
Они встречают вновь прибывших у одной из дверей. Дверь крепкая, тяжёлая, и кто-то без конца стучит в неё тяжёлым кулаком. Впрочем, не с надеждой выбить, а с желанием, похоже, простого человеческого общения. И очень желая, чтобы или Ангел, или Пулат ответили на добротный мат чем-то похожим. Они, однако, молчат. Ангел равнодушен и позёвывает после бессонной ночи, а Виталий чуть смущённо улыбается.
