И руками, наверное, в колени упираются. Помогают себе при подъёме. А нижний джамаат не стреляет.
«И не будет стрелять...» – созревает вдруг мысль. Ясная. Вернее, она давно созрела, созрела, как только донеслось до Азиза дрожание камня под локтями. Что-то там, под землёй, случилось. Нижнего джамаата больше нет, и стрелять некому. Он уже потерял четыре джамаата из семи. Четыре. Больше половины.
Четыре ли? А что означает стрельба на правом фланге? Новая мысль кольнула беспокойством. Значит, не все ходы просчитал он правильно.
Это же спецназ. Это же спецназ ГРУ. Они играют свою партию, а он не видит их предстоящие ходы.
Что-то сдавливает горло. Это и ярость, и страх, и разочарование, и душевная боль, и...
И новое унижение!"
"Азиз перебрасывает из-за спины автомат, резко опускает предохранитель в положение автоматического огня и нажимает на спусковой крючок. Он не целится... Он просто нажимает на спусковой крючок и не отпускает палец. Знает, что в таком положении надо всего-то четыре секунды, чтобы опорожнить рожок.
.. Рожок пуст. Автомат больше не дёргает в руках. А он всё давит и давит, до боли в пальце... А потом поднимается в полный рост и с силой бросает автомат вниз, в далёкого противника... Бросает в отчаянии. И закричать хочется. Но он только стонет и сжимает губы.
И тут же берёт себя в руки. Проигрывает только тот, кто смиряется с поражением. Неудача в начале партии вовсе не говорит о том, за кем останется эндшпиль.
– Подъём! Вперёд! – командует Азиз, хотя такую команду давать смешно. Все и без того стоят.
Стоят и смотрят на командира. Даже пленники...
2
Полковник Согрин гладит рукой свой автомат. А может быть, не гладит – просто руку греет. Рука мёрзнет на сыром ветру, а сталь тёплая. Сталь не сразу остывает. Даже обидно, что она не успела нагреться более основательно – так быстро всё кончилось... Согрин успел дать только три короткие очереди. В джамаате, что приблизился к ним на опасную дистанцию кинжального огня, шестнадцать боевиков. Встретило их восемь человек. Семеро с автоматами.
Майор Сохно перецепил кобуру своего заплечного «стечкина» в положение приклада. Он не стреляет очередями, хотя многозарядный пистолет позволяет это делать. Сохно предпочитает прицельные одиночные выстрелы. Но достаточно быстрые и точные. На каждого бойца пришлось по два «чеха». Их разобрали по порядку. Левофланговый – двух первых, второй слева вторую пару и так далее... Это стандарт для засады, проводимой спецназом ГРУ. И спецназовцы этот стандарт обычно знают.
