– Подарок? Какой подарок? – машинально переспросил я.
– Так, ничего особенного. Но прежде чем вам его вручить, хочу попросить вас об одном одолжении – распечатайте его только после нашего отлета.
– Эрнст, ты ничего мне не говорил, – упрекнула его Даша. – Поделись хотя бы со мной.
– Чуть позже, дитя мое. Это вам.
Он протянул мне крохотный бумажный сверток, перетянутый скотчем, мини-бандероль без фамилий адресата и отправителя.
Я пожал плечами и сунул сверток в карман.
– Обещайте мне, что мы обязательно встретимся, – сказала Даша, глядя почему-то только на меня.
– Обещаем, – ответил я за себя и за Игнатия.
Когда они прошли турникет и скрылись из виду, я, изрядно повозившись, вскрыл тщательно запечатанный подарок Эрнста. Это была монета из сплава золота, серебра и бронзы «Мир чадам Авраамовым».
* * *Отель в Катманду, где было предложено разместиться российским туристам, чем-то напоминал гостиницу квартирно-эксплуатационной части где-нибудь в Забайкальском военном округе: тот же мебельный хлам в номерах, те же казенные одеяла и матрасы и даже тараканы те же.
Может, их привезли с собой наши «челноки» – как частичку своего неустроенного быта или напоминание о скором и неизбежном возвращении в родное Отечество? Во всяком случае, в этих тесных комнатушках на четыре койко-места мы чувствовали себя как дома. Погода стояла ясная и прохладная, привычная для европейца.
Экскурсий в день заезда не было, поэтому все участники тура, предоставленные сами себе, знакомились с местными достопримечательностями и укладом жизни туземцев стихийно.
Мы с Игнатием из номера не выходили и согласно полученным еще перед отлетом инструкциям ждали появления посыльного от Анюты. О том, что делать дальше, мы должны были узнать от него.
Я столько раз представлял себе нашу встречу, рисуя ее во всех подробностях в своем воображении, что в предвкушении ее ослаб эмоционально, «перегорел», да и события последних дней, и, в особенности часов, наложили на мое душевное состояние свой отпечаток.
Подъем сил сменялся апатией, безразличием ко всему, после чего волнение вновь овладевало мной, и ко мне возвращалась прежняя острота переживаний. Анюта, моя Анюта была где-то рядом.
Ожидание было слишком мучительно, поэтому я старался сосредоточиться на чем-то другом. Например, на зловещей фигуре Эрнста, этого оборотня, принявшего обличие путешествующего беллетриста.
