В психологии есть такое понятие – «культивирование остаточного образа», тоска о прошлом. Именно этим культивированием остаточного образа я и был поглощен, бродя по осеннему лесу. Наверное, я идеализировал Анюту и, как следствие этого, занимался уничижительным самокопанием. Чем больше я думал о ней, тем настойчивее мне казалось, что я недостоин даже ее мизинца. Новая встреча с «солнечной женщиной» внушала мне безотчетный страх, заслонявший собой все видимые и невидимые опасности, связанные с участием в операции «Иравади».
Наконец, настало время ехать в аэропорт. Нам с Игнатием предстояло сделать два перелета: в Москву и в тот же день вечерним рейсом – в столицу Непала. Второй перелет, гораздо длиннее и утомительнее первого, приходился на ночь, но это были уже детали."
"Я поймал попутную машину и, подъехав к зданию аэровокзала, разыскал книжный развал, возле которого должен был встретиться с Игнатием. В ожидании друга – проклятая привычка рыться в книгах – стал перелистывать слипающиеся страницы, выхватывая из текста случайно попадавшиеся на глаза фразы и как бы высматривая в них размытые контуры своей судьбы.
«Квинтессенция Истины и квинтессенция Свободы определяет дифференциальные кондиции тогда, когда трансформируются модусы мышления». К сожалению, ничего более конкретного Мартин Хайдеггер о моем будущем сказать не мог. Увлекшись «угадайкой», я раскрыл детектив, написанный женщиной, имя которой начинало входить в моду, и прочитал: «На бесптичье и жопа соловей». Постояв в задумчивости, я закрыл книгу и вдруг заметил девушку, которую меньше всего ожидал увидеть в аэропорту.
Это была Даша, внебрачная, как сообщил мне Олег (и это было очень похоже на правду), дочь Богуславского. Как она здесь оказалась и что позвало ее в дорогу? Я не верил в случайные совпадения и поэтому, прежде чем ее окликнуть, решил как следует подумать, стоит ли мне это делать.
Игнатий был пунктуален: он пришел минута в минуту. Он пришел как нельзя более своевременно. В отличие от мессии, который всегда запаздывает, почему-то подумалось мне в тот момент.
– Ты видел Дашу? – спросил я.
– Да.
– А она тебя?
– Нет.
– Что будем делать?
– Не знаю.
Хорошо иметь друга, который объясняется лаконично.
– Давай незаметно понаблюдаем за ней.
– Давай. Спрячемся за газетным киоском.
И мы спрятались за газетным киоском, откуда сквозь просветы между обложками журналов и разноцветными воздушными шариками (к счастью, не надутыми) была хорошо видна почти вся Даша.
