Вопрос, обращенный к моим провожатым – кто вы и куда меня везете? – натолкнулся на гробовое молчание. Иного я и не ожидал. Впрочем, «уши» конторы, которая меня сцапала, были видны и невооруженным глазом. Моя догадка подтвердилась, когда машина остановилась возле здания местной «Лубянки» и меня под конвоем, в наручниках, ввели в один из непарадных подъездов областного управления ФСБ.
Кабинет, в который меня препроводили и где предложили стул и сигарету (любезно освободив при этом от «браслетиков»), отличался казенной серостью и убогостью.
Продолжатели дела Железного Феликса явно не роскошествовали – некогда всесильное ведомство влачило жалкое существование, выплачивая своим сотрудникам полунищенскую зарплату. Вполне понятно, меня в этот момент волновали не проблемы ФСБ, а собственная судьба. Зачем я здесь? Почему моя скромная персона вызвала столь пристальное внимание Федеральной службы безопасности? И наконец, кто и за что хотел меня убить? Состоявшийся накануне разговор с Игнатием наводил на мысль, что неудавшееся покушение на него и предотвращенное благодаря усилиям чекистов на меня – звенья одной цепи.
Но мне был неясен мотив. Кому мы мешали?
Я курил и думал. Думал и курил. Мысли расплывались, как сигаретный дым, все мои догадки и домыслы истаивали под потолком и улетучивались в открытую форточку. Оставалось только ждать и надеяться, что произошло какое-то недоразумение, и, когда ошибка обнаружится, меня отпустят на все четыре стороны.
Но когда в кабинете, помимо двух присутствовавших эфэсбэшников, объявился третий, лицо которого мне было хорошо знакомо, последние сомнения, даже если они и были, отпали.
Я понял: здесь нет никакой ошибки. Кажется, его звали Олег. Он был напарником моей Анюты в операции, проведенной ФСБ на борту круизного судна «Гермес». Сердце мое учащенно забилось: неужели? Я не смел даже помышлять о том, чтобы встретиться с ней, но предчувствие говорило мне об обратном.
– К сожалению, она не придет, – словно прочитав мои мысли, сказал Олег и поздоровался со мной за руку.
– Оставьте нас, пожалуйста, вдвоем, – обратился он к своим коллегам.
Те без лишних слов вышли. Теперь нам, точнее, ему, никто не мешал. Он мог говорить со мной о погоде, об Анюте, о моем прошлом и будущем, о чем угодно.
– Жарко, – сказал Олег и включил настольный вентилятор; его лопасти были сильно потрепанными, будто ими рубили капусту, а сам он казался таким древним, что, наверное, еще Берия гонял с его помощью застоявшийся воздух. Впрочем, Берия вряд ли...
