"
"– А это что за кабальеро крутится возле моего мустанга? – ворчливо проговорила Светлана и, уловив непроизвольное движение моих глаз, запахнула полы своего халата. – Жиголо мне только не хватало.
Ее слова с равным успехом могли относиться как к незнакомцу, осматривавшему «Крайслер», так и ко мне. Но я не принял их на свой счет. Между тем личность «кабальеро» не могла меня не заинтересовать: интуиция подсказывала мне, что появился он неспроста.
– Выясни, кто такой, и чтоб духу его здесь больше не было, – распорядилась Светлана и добавила:
– А я пока приму ароматическую ванну.
«Спасибо за эту подробность», – мысленно поблагодарил ее я и вздохнул с некоторым облегчением – очевидно, сегодня в роли поролоновой губки мне выступать не придется.
– Не беспокойтесь, все будет сделано, – ответил я с готовностью, чувствуя, что исподволь начинаю заискивать перед ней. Еще немного – и меня с полным правом можно будет признать самым вышколенным телохранителем. Вот к чему приводит изощренный секс-шантаж.
Я вышел во двор и направился к «Крайслеру».
Не знаю почему, но по мере приближения к автомобилю во мне нарастала неясная тревога, превратившаяся в настоящий набат, как только я увидел в проеме арки до боли знакомый кремовый «жигуленок». Во мне проснулся настоящий страх. Что-то было не так. Повсюду незримо присутствовала какая-то скрытая угроза, но в чем она заключалась, я пока не мог себе объяснить.
Вокруг было пустынно и тихо, лишь где-то наверху, в чердачном окошке, хлопнула рама. Наверное, ветер. Почему-то пахло сигаретным дымом.
Машина со съемными номерами. Оконная рама. Дым. Крайне неприятно чувствовать себя жалким беспомощным червяком, которого вот-вот наживят на рыболовный крючок. Это ощущение ни с чем невозможно перепутать, и посещает оно, по-видимому, всех, даже самых отчаянных сорвиголов.
Я плюнул на все условности, на вечную мужскую боязнь выглядеть в чьих-то глазах посмешищем (лучше быть смешным, чем мертвым) и в длинном прыжке кубарем откатился под защиту бетонного козырька, нависающего над входом в подъезд.
Но было по-прежнему тихо. Оконная рама больше не хлопала. И вдруг я вспомнил фразу из рекламного буклета ОАО «Коттедж» – фирмы, построившей дом с внутренним двором-колодцем, внутри которого я в настоящий момент кувыркался: «Архитектор Воропаев удачно сумел реализовать идею устройства мансард». Воропаев, безусловно, талантливый человек, быть может, даже второй Ле Корбюзье. Но в его мансардах, насколько мне было известно, никто не хотел селиться.
