Я побуду здесь. Не могу. Мне страшно.
– Хорошо. Подожди. Мы скоро.
Входя в ресторан, мы вставили в пистолеты в обоймы. Зал был пуст, официанты и посетители словно вымерли. Вдруг из-за ширмы вышли трое. Нас тоже было трое. Когда-то нас было шестеро, и мы вместе дрались с террористами. Дрались и побеждали. Теперь мы находились, что называется, по разные стороны баррикад. Время – великий маг, друзей оно делает врагами, любовь превращает в ненависть, а ненависть – в смерть."
"Садовский перекатом сместился влево и спрятался за колонной, изготовившись к стрельбе с колена.
Самурайский Меч метнулся вправо и направил пистолет-пулемет на меня. Я взял на мушку Спокойного. Спокойный прицелился в Игнатия, который в свою очередь навел «пушку» на Железную Ладонь. Последний не остался в долгу и направил свой «ствол» на колонну, за которой находился Садовский. Круг замкнулся. Казалось, упади сейчас на пол десятикопеечная монета – и начнется стрельба, кровавое побоище до полного взаимного уничтожения.
– Где ключ? – спросил Спокойный, он же Богуславский, глядя на меня.
– При мне. Где моя дочь?
Он опустил руку, в которой держал пистолет.
– Я не занимаюсь киднеппингом. Это не мой стиль.
– Она в безопасности? То есть о н и ?
– Разумеется. Я узнал, что у тебя есть дочь, и воспользовался этим, чтобы встретиться с тобой без лишних свидетелей. Без твоих опекунов из «конторы».
Я согнул руку в локте: ствол моего пистолета «уперся» в потолок.
– Значит, все это блеф?
– Значит, все это блеф, – согласился Спокойный.
– Я стараюсь придерживаться некоторых правил, которым следуют воины моего клана. Одно из них гласит: «Проявляй уважение к тем, кто достоин его, ибо в этом нет ничего постыдного; проявляй уважение к тем, кто жаждет его, ибо в этом нет ничего трудного; проявляй уважение к тем, кто недостоин его, если это позволяют тебе обстоятельства, ибо в каждом есть что-то достойное уважения». Я никогда не опустился бы до убийства ни в чем не повинных людей.
– А как же колизей?
– Ты же видел эту публику.
Разве это люди? Отбросы, считающие себя элитой планеты.
– На теплоходе «Гермес», который вы собирались затопить, были женщины и дети.
– Мы все совершаем ошибки. В этой ошибке я уже раскаялся. На моем попечении детский дом.
Богуславский бросил пистолет на пол. Самурайский Меч и Железная Ладонь, переглянувшись, сделали то же самое. Мы приняли их правила игры и сложили свое оружие.
– А если я не отдам ключ?
– Я думал над этим. Пусть все решится в честном бою.
