Он сумел изменить не только внешность, привычки, образ жизни, но и голос.
– Операцию на голосовых связках Богуславский сделал чуть позже. Он глубоко законспирировался, – задумчиво пароговорила Анюта.
– У меня такое ощущение, что в этой стране его уже нет.
– Возможно, ты и прав.
– Есть одна проблема...
Раз уж мы взяли официальный тон, то я решил быть последовательным до конца.
– Нам нужны новые визы и дубликаты паспортов.
– Что еще?
– Из чеченского плена был освобожден мой друг – Михаил Садовский. Он с нами.
Разумеется, никаких документов у него при себе нет.
– Ксивами мы всех обеспечим. Билеты на обратный путь самолетом из Рангуна тебе передадут здесь же, в это же время, послезавтра. Вместе с деньгами и паспортами. Ключ от тайника пусть останется при тебе. Они обязательно должны на тебя выйти. Я думаю, произойдет это в России...
– Ты сказала «передадут»...
– Да, мы с тобой больше не увидимся. Прощай, Бирма. Я улетаю домой, в Израиль.
– Я правильно тебя понял – ты вышла за этого еврейчика замуж?
– Ты правильно меня понял.
Она нервно затянулась и посмотрела в окно, словно опасаясь слежки со стороны агентов «Моссада»."
"«Как прекрасны ваши длинные ресницы и как печальны глаза». Эту фразу я произнес однажды, когда знакомился с девушкой в троллейбусе. Не знаю, почем она вдруг пришла мне в голову... С тех пор красивые девушки перестали ездить в троллейбусах – только женщины с хронически усталыми лицами и неидеальными ногами, спешащие на работу или с работы.
– А если я сделаю обрезание, ты выйдешь за меня замуж?
Глупость, готовая сорваться с моего языка, благополучно сорвалась, была озвучена и оценена по достоинству.
– Не говори пошлостей, – произнесла Анюта раздраженно.
Наверное, я был жалок. А кто не жалок? Только тот, кто никогда не был раздавлен любовью, не произносил глупых бессвязных речей, не стоял перед женщиной на коленях, вымаливая у нее прощения. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что из тебя вынули душу и ты стоишь пустой, как доспехи в рыцарском зале, и из последних сил стараешься быть мужчиной.
Я подошел к Анюте и привлек ее к себе. Я поцеловал ее в губы, холодные, как мартовская вода, и заглянул в глаза, глубокие и прозрачные, как мартовское небо.
– Ты можешь сделать это. Прямо здесь, на подоконнике. Но это ничего не изменит, – сказала она с убийственным равнодушием.
Уведи меня в ночь, где шумит ЕнисейИ сосна до звезды достает.Потому что не волк я по крови своей...И меня только равный убьет...
