Они еще не обнаружили пропажи. Но в любой момент могут вернуться.
– Что будем делать?
– Не знаю, как ты, а я в данный момент пытаюсь перерезать веревку.
– Чем?
– Спасибо Светлане. Она оставила мне свою булавку. Я воткнул ее в рукав вместо запонки.
– Они могли нас убить, – сказал я, чувствуя запоздалый страх. – Не понимаю, почему они этого не сделали...
Игнатий сделал неловкое движение и застонал во сне. Потом с трудом разлепил веки и открыл осоловелые глаза.
– А где все?
– Любуются красотами Иравади, – сказал я.
– Все ясно...
Чело Игнатия омрачилось.
– Крепкая веревка, – озадаченно проговорил Садовский. – Настоящий морской линь.
Я пошевелил затекшими руками, стараясь нащупать пальцами узел. Завязан он был профессионально, и, чтобы его развязать, мне пришлось бы обратиться к специалисту уровня никак не ниже Александра Македонского.
– Проклятые азиаты...
Солнце уже достигло зенита. Но торопиться нам было некуда; перед лицом неминуемой вечности всякая суета выглядит недостойно.
– Братие, кто хочет, может исповедоваться, – сказал Игнатий.
– Под баобабом в ожидании завтрака, – пробормотал Садовский, мучительно скаля зубы от неимоверного усилия – он не оставлял попыток избавиться от своих пут с помощью позолоченной булавки, но, похоже, не слишком продвинулся в этом безнадежном деле.
– Покайтесь в грехах своих, – твердил Игнатий. – Ибо сие – облегчение перед смертью. Как сказал один замечательный русский философ, если Бог есть жизнь, то что такое грех, как не отпадение от жизни?
– Лев сильнее тигра? – вдруг спросил у него Садовский.
«Типично детский вопрос», – подумал я.
– Не думаю. А почему ты спросил?"
"– Я видел твой бой со львом – это был настоящий бой. Теперь что касается тигров... Знаменитый дрессировщик Вальтер Запашный, между прочим, утверждает, что большие тигрята когтями пробивают сковородку...
Я проследил за направлением его взгляда и увидел в зарослях молодого дуба тигра, внимательно наблюдавшего за нами. Вот он привстал, переминаясь на передних лапах, как перед прыжком, и сдержанно зарычал.
– Через послов твоих ты порицал Господа и сказал: «со множеством колесниц моих я взошел на высоту гор, на ребра Ливана...»
Игнатий возвысил голос и, безотрывно глядя тигру прямо в глаза, продолжал:
– «...и срубил рослые кедры его, отличные кипарисы его, и пришел на самое крайнее пристанище его, в рощу сада его...»
Тигр на мгновение отвлекся, к чему-то прислушаваясь.
– «...
