В них хотелось вгрызаться, как в женскую плоть. Почему она подала на стол именно это?"
"– Я хочу понять, каким образом добро в этом мире перетекает в зло и наоборот, и какое отношение к этому имеет Бог, – глухо проговорил Игнатий. – Возьми любой библейский пример, и ты поймешь, как тесно взаимосвязаны эти начала в каждом человеке. История богоизбранного народа свидетельствует, что добра в чистом виде не существует. Равно как и зла. Даже самые светлые, стойкие в вопросах веры личности несут в себе частичку порчи, легчайшую взвесь зла, замутняющую их святость.
Становление зла в человеке и борьба с ним не прекращаются ни на миг. Вспомним русскую историю. Князь Владимир, крестивший Русь, по сути, убийца и насильник. На его совести жизнь Рогволда и его сыновей, поруганная честь Рогнеды, предательство варягов. И тем не менее нет другого человека, деяния которого превзошли бы его вклад в устои русского православия. Кто более угоден Богу – никому не известный отшельник, всю жизнь проведший в постах и молитвах, или этот великий грешник?
Игнатий взял со стола орех, рассеянно повертел его в руках и положил обратно, туда, где взял.
– Я долго соглашался с тем, что отношение Бога ко всему не есть равнодушие и Бог выше противоречий добра и зла. Ведь он сам есть Добро, Благо, Свет. Но вот что говорит он сам в Ветхом Завете о еврейском народе: «Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему». И далее: «Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его». И это речи Всеблагого? Поставившего заповеди превыше всего? Как-то не согласуется все это с абсолютным добром.
И тут я вспоминаю слова Илии, говорившего о воплощениях Духа Святого в Боге-Отце и Боге-Сыне. И тот, и другой, по его мнению, не есть окончательный Бог и уж тем более не его ипостаси, взятые в неразрывном единстве. Мы даже не будем ссылаться на Илию, который задавался справедливым вопросом, почему одна ипостась не знает того, что знает другая и куда деть Аллаха и Будду. Я зайду с другой стороны. Почему Бог-Отец стоит выше борьбы света и тьмы и позволяет себе на каждом шагу нарушать собственные заповеди в отношении человека, а Бог-Сын свято выполняет их? Не доказывает ли это, что Христос, во-первых, чужероден отцу, а, во-вторых, не поднимается выше противоречий добра и зла, недвусмысленно принимая сторону добра? Бог-воевода потерпел в Ветхом Завете сокрушительное поражение.
Его сын – бог-миротворец – преуспел в Новом Завете больше, но не добился приуготовления Царства Божия на земле.
