А сейчас оставь меня наедине со львом, мне еще многое надо обдумать, успеть понять. Иди. И не оглядывайся.
Я не стал ему перечить, надоедать уговорами и увещеваниями, хотя экзальтированное состояние моего друга внушало мне беспокойство. Возможно, думал я, во всяком случае, хотелось на это надеяться, вера укрепит его боевой дух, сделает менее уязвимым перед теми нелегкими испытаниями, которые нам суждено было пройти рука об руку. Что же касается меня, то мне приходилось рассчитывать только на самого себя; верующим быть легко, трудно подвергать веру сомнению.
У меня сложилось стойкое мнение, что, несмотря на всю грандиозность задач, которые ставит перед человечеством библия, пик христианства уже пройден. Нам никогда не достичь тех высот религиозного бдения, которое сопровождало явление Христа. Возможно, именно вдохновенное ожидание Царства Божия, в скорое пришествие которого, как и в апокалипсис, так верили первые христиане, и стало причиной сошествия в наш бренный мир Мессии, и он есть не что иное, как результат высочайшей концентрации психической энергии верующих.
Ведь недаром некоторые исследователи эпохи Иисуса из Назарета утверждают, что христиан еще не было, а между тем истинное христианство уже основалось и, разумеется, никогда не было столь совершенно, как в эту раннюю эпоху. По словам Ренана, Иисус не присоединил к нему впоследствии ничего такого, что бы осталось. Более того, он поступился многим, потому что всякая идея должна поступиться, чтобы быть осуществленной.
Я старался усиленно думать об этом, чтобы не думать о завтрашнем дне; размышления о вопросах вечных и бесконечных уводили меня от мыслей о себе, поднимали над собственной судьбой, не позволяя страху глубоко укорениться в моей душе.
Это был мой способ самозащиты, моя лобовая броня, мои фальшборты.
Я видел ситуацию Христа в каждом временном срезе, она была актуальна во все эпохи. Всегда находится святой, противостоящий зверю, и всегда есть распятый и есть распинающие. Человечество извечно действует по одному и тому же сценарию, не отступая от него ни на шаг, и в этом, наверное, залог равновесия в мире.
Ситуацию Христа я находил и в том, что происходило вокруг меня. В роли мессии с теми или иными допущениями выступал Илия, в роли мученика веры – Игнатий и, наконец, в качестве зверя, еще не вышедшего на авансцену, но тщательно готовящегося к своему воплощению, – Богуславский. Но при любом соотношении сил превзойти ту божественную драму, в которой участвовал Сын Божий, им было не суждено.
