Подстерег меня после собрания, пошел следом на стройку, схватил, прижал к голове железку и произнес заготовленный текст. Потом позвонил Кирюшке и отчитался о проделанной работе.
Кирик обозлился:
– Идиот! Сегодня тридцать первое!
– Вау! – растерянно воскликнул одноклассник. – А че, разве в марте не тридцать дней?
– Дебил! – возмущался Кирюша. – Весь прикол испортил.
– Ну, я исправлюсь, – пообещал дурак и… позвонив мне по телефону, напугал еще больше, причем, услышав вопрос об автокатастрофе, он проявил сообразительность и дал понять: некие темные силы шутить с семьей Романовых не станут.
Надо же было так случиться, что именно в период между нападением на стройке и этим звонком Катя нашла вожделенный дом и привела к нам Асю!
– Мы прямо офигели, – ныла сейчас Лиза, – когда услыхали ее фамилию: Курочкорябская!
– Думали, таких не бывает, – стонал Кирюшка, – мы же несусветную чушь выдумали! Ваще, блин!
– Но авария с Сережей… – пролепетала я.
– Это просто ДТП, – вздохнул Костин, – обычное, банальное, а ты, напуганная произошедшим, моментально связала его со своим приключением и начала действовать.
– Почему же вы сразу не признались? – с возмущением воскликнула Юля. – Хороша шуточка!
– Мы сначала растерялись, – всхлипнул Кирюшка.
– Потом испугались, – добавила Лиза, – думали, вы ругаться станете!
– Думать следовало до того, как отправили Лося на дело! – рявкнул Вовка. – Почему вы затаились?
– Нам показалось, что Лампа поняла шутку и ничего делать не будет, – зарыдала Лизавета, – потом переезд.
Ну кто ж станет в такой момент всякой ерундой типа убийства заниматься?
– Кто ж предполагал, что она, как дура, купится всерьез, – добавил Кирюшка.
– Вот оно как, – медленно сказал Вовка, – очень славная компания: дебил Лось, фиговы шутники Кирюша с Лизой и взбалмошная Лампудель, мигом кинувшаяся в расставленную западню. Сладкая компашка!
ЭПИЛОГ
Ася сидит в тюремном изоляторе. В отношении ее возбуждено уголовное дело, и ничего хорошего Курочкорябскую после суда не ждет.
Можете смеяться надо мной сколько угодно, но отчего-то в моей душе поселилась жалость к этой женщине. Вот, оказывается, в какого монстра может превратить интеллигентную, заботливую, не эгоистичную даму патологическая любовь к мужу.
Лев Яковлевич, простите, Петя, остался на свободе. Он вполне успешно отбился от всех обвинений, при этом проявил недюжинный ум и кошачью изворотливость.
