– Милая, – сказал Михаил, – вот прямо сейчас поклянись, что сохранишь фамилию, а то ты девушка, распишешься, и пропадут Курочкорябские с лица земли.
Асенька, конечно же, пообещала любимому папе исполнить наказ. Она предвидела, что будущий муж может начать скандалить, и была готова дать супругу отпор.
Но судьба свела ее с Львом Яковлевичем, которому было глубоко наплевать на все, кроме монголо-татарского ига. Уже в молодые годы Лева был крайне рассеян, неприхотлив в быту, не умел вбивать гвозди, шарахался от любых работающих механизмов и без всякого сопротивления отдал руль управления семейной лодкой в крепкие руки Аси.
Несмотря на то что все тяготы жизни упали на ее хрупкие плечи, Ася была счастлива. Лева одну за другой завоевывал научные вершины: кандидат наук, доктор, профессор, академик… На полках теснились написанные им толстые учебники.
Невзирая на научные успехи, особых денег Лева не имел. Асе приходилось много работать, чтобы достойно содержать семью. Она не роптала, занималась любимым делом.
Ася – великолепный переводчик, количество переведенных ею на русский язык произведений не уступает числу учебников, созданных Львом Яковлевичем. Но жили они все равно скромно, двое детей не дешевое удовольствие, а еще нужно содержать дом. Потом сын Курочкорябских неожиданно разбогател. Василий сначала добыл где-то вагон повидла, который удачно толкнул на Украине. Из Киева на вырученные деньги привез сахар, продал его в Москве, приобрел пару цистерн с бензином…
Получив на руки астрономическую сумму, Вася, в отличие от многих своих коллег, не стал больше рисковать.
Деньги он вложил в собственный легальный бизнес и вскоре разбогател.
Потом Василий возвел на участке, где стоял родительский дом, еще один – кирпичный, теплый коттедж – для себя. Но жить в нем Василий и его жена Света не стали. И теперь здание выставлено на продажу.
– Когда его возвели? – спросил Сережа.
– Года два назад, – ответила Ася Михайловна.
– Долго строили? – поинтересовалась Юля.
Ася кивнула:
– Сначала лес вырубали, котлован рыли, коммуникации тянули.
– А почему Василий со Светой не въехали, когда здание закончили?
Ася Михайловна вздохнула:
– Ну… отец воспротивился. Дескать, нехорошо жить отдельно.
– Ну и странность, – покрутил головой Сережка, – что ж он молчал, пока шло строительство?
– Он не знал.
– Чего?
– Ну… что Васенька строит.
– Не видел рабочих?
– Нет. Участок большой, деревья скрывали площадку.
– Не слышал шума?
– Нет.
– И разговоров о доме?
– Нет.
