Что там, в банков-ской ячейке? Вдруг и впрямь нечто, простите за дурацкий каламбур, убийственное для Курочкорябской, а?
ГЛАВА 19
Чуть поодаль от дома Маши Теткиной я увидела здание с вывеской «Кафе», толкнула дверь и очутилась в маленьком зальчике, в котором почти впритык стояло с десяток столиков. Очевидно, в заведении вкусно кормили, потому что ни одного свободного стула не нашлось.
Я пошарила глазами по крохотному помещению и приметила в самом углу пустой стул. В советские времена никого не удивляло, если к вашей компании в ресторане метрдотель подводил чужого человека и объявлял:
– Устраивайтесь, других мест нет.
"
"Но нынче подсесть за столик к постороннему считается крайне неприличным. Следовало либо подождать, либо поискать другую кафешку. Но я нахожусь сейчас в Красногорске, от дома Маши Теткиной рукой подать до МКАД, а там и наш поселок рядом. По дороге мне не попадется никакой харчевни, а капуччино хочется просто до озноба. Поколебавшись, я решительным шагом подошла к столику и спросила у сидевшего за ним дядьки:
– Здесь свободно?
Мужик поднял глаза.
Я приветливо улыбнулась. По внешнему виду он типичный бюджетник, решивший вознаградить себя ужином в дешевой забегаловке после тяжелого рабочего дня. Похоже, ему лет пятьдесят, и он не сильно преуспел в жизни: залоснившийся пиджак, очки в дешевой оправе.
– Так здесь свободно? – повторила я вопрос.
Дядька кашлянул, потом закивал:
– Да, да. Стул хотите взять?
– Можно к вам подсесть?
На секунду мужичонка замер, потом, порозовев, ответил:
– Буду польщен столь приятным соседством.
Я опустилась на жесткое сиденье. Только бы этот престарелый, поеденный молью Аполлон не начал ко мне приставать! Хотя опасаться нечего. Кафе битком набито народом, вряд ли сей лысый Казанова станет распускать руки. Небось побоится скандала. Если же потащится за мной, то нервничать не стоит. Прямо у входа припаркованы мои «Жигули», вскочу внутрь, заблокирую двери и уеду, оставив «кавалера» с носом.
Впрочем, сосед по столику не был назойливым, он уткнулся в тарелку, на которой лежало нечто в сухарях, и не понять с первого взгляда, что это за продукт был до того, как попал в лапы местного повара: мясо, рыба или дичь?
Я взяла меню, торчавшее в салфетнице, и стала изучать мелко напечатанный текст.
Цены радовали глаз: капуччино – тридцать рублей, торт – двадцать целковых. Хорошо бы еда и питье оказались вкусными. Но это было бы уж слишком!
Вдруг у меня зачесалась лодыжка.
