Кристоф вошёл, одновременно прикрывая ладонью рот и заглушая мой крик. На его пальцах оставался запах агондийских специй, туманящий разум. Я разомкнула губы, и в рот тут же скользнул палец. Когда мой язык коснулся шершавой подушечки, Кристоф тихо застонал и толкнулся.
Я слышала разговоры и смех в гостиной в то время, как он двигался. Было в этом что-то опасное и порочное: отдаваться ему, пока в нашем доме гостили люди. И пусть Кесли, Марла, да хоть весь мир считали происходящее неправильным, я таяла от наслаждения в его объятиях.
Томительное ожидание, когда он почти выходил, а потом с силой толкался, заставляло скрести ноготками по поверхности двери. И в момент, когда он проникал глубоко, до основания, а потом замирал, я рассыпалась на части.
Постепенно темп нарастал, и звуки наших тел наполнили тишину кабинета. Тихие стоны смешивались с горячим дыханием и шорохом одежды. Рот Кристофа снова нашел мой. Он надавил пальцем, заставляя открыть его шире. Плавное движение языка внутри стало последней каплей.
Я вцепилась в его запястье, чувствуя, как всё тело охватывает дрожь.
Мы стояли, привалившись к двери и приходя в себя. Потом Кристоф заботливо развернул меня и помог привести в порядок платье и прическу. В какой-то момент из гостиной раздался взрыв девичьего смеха. Похоже, Илиас рассказал очередную смешную историю. Кристоф поднял голову, прислушиваясь к шуму.
– Прости, – он снова посмотрел на меня. – Тебе нужно внимание и восхищение, а я…
Приятную расслабленность в ту же секунду смыло волной.
Я выпрямилась, перебивая его:
– Думаешь, я покупаюсь на лесть и улыбки?
Я толкнула Кристофа в грудь. Неужели он по-прежнему считал меня избалованной девчонкой? Все мои старания доказать, что я больше, чем просто капризная принцесса, были напрасны? Кристоф протянул руку, но я отпрянула от него и выбежала из кабинета.
Я пронеслась через гостиную, не обращая внимания на оклики сестер. Грудь разрывало от обиды и другого чувства. Я бежала по тропинке к реке, осознавая, что совершенно неприлично, до безобразия влюбилась в собственного мужа.
То, что поначалу казалось лишь прихотью и желанием что-то доказать самой себе, сестрам, Кристофу, обернулось настоящим чувством. Глубоким, всепоглощающим. Не знаю, почему я не поняла сразу.
Я стояла на берегу реки, глядя, как лучи заходящего солнца касаются воды. Слезы бесконечным потоком бежали по щекам. Он подошел тихо, но мне уже давно не требовался слух, чтобы ощутить его присутствие.
