В местном алфавите было всего двадцать четыре буквы, а то, что я понимаю обращенную речь и могу без труда говорить на этом языке, вселяло надежду выучить грамоту в короткий срок.
Засыпала я в приподнятом расположении духа, все проблемы казались решаемыми, надо лишь приложить больше усилий и настойчивости. Ночь прошла спокойно, но никто мне не сказал, что завтра предстоит окунуться в настоящий ад.
* * *Рано утром, позавтракав в столовой жидкой кашей с кусочком хлеба, я встретилась с нейрой Бовилл у дверей палаты для самых маленьких.
— Сегодня все как обычно, — начала командовать благая сестра. — Давай начнем вместе, а потом продолжишь одна, мне надо бежать по делам, — и хитро сверкнула глазами.
— Конечно, как скажете.
Невольно вспомнилось, как на практике в больнице доктора говорили студентам: “Ну вы, ребята, печатайте истории болезни, а мы пойдем обедать”. Так и нейра Бовилл нашла, на кого скинуть скучные хлопоты. Мне показалось, она даже рада моему появлению здесь. Вчера я успела убедиться, что рабочих рук в госпитале действительно не хватает, а немногочисленные благие сестры выглядят измученными тяжелой работой.
— Главный лекарь уже появился? — спросила, не теряя надежды встретиться с этим человеком. Детям нужно скорректировать лечение и попросить выписать рыбий жир.
Бовилл кивнула и принялась раздевать рыжую девятимесячную девчушку. Та попыталась ухватить ее за нос, а, когда это не удалось, захныкала.
— Да, пришел утром. Но сейчас он занят, поэтому не стоит лезть к нему с непрошеными советами, — осекла меня сурово, а потом обратилась к малышке: — Что-то ты горячая, запарилась, что ли? И потница, похоже, высыпала.
— Где?"
"Я приблизилась и склонилась над малышкой, провела пальцами по коже.
— Ну ка, милая, покажись мне…
От того, что я увидела перед собой, прошиб холодный пот. Или я вчера не заметила первых признаков, или они появились только ночью? Кожа девочки, действительно, была горячей, а мелкую сыпь на щечках издалека можно было спутать с ярким румянцем.
Сыпь покрывала и шею, и грудь с боками тела, сгущаясь в локтевых и паховых сгибах. Причем ее не было в области носогубного треугольника.
Бовилл вместе со мной внимательно осматривала пациентку.
— Ох, боги! Только не говорите мне, что это краснуха! — взмолилась она, хватаясь за свою необъятную грудь.
— Да нет, это не она. Это…
— Так, я за главным лекарем, нейтом Кварлом! — Бовилл поболтала руками в тазу с мыльной водой, наспех вытерла передником. — А ты жди здесь.
