— Ты вернулась в точку, откуда все началось. Наивно было полагать, что прошлое тебя не настигнет.
— Но я уже здесь, поздно метаться. И у меня работы валом, — я встала и размяла плечи. Усталость потихоньку покидала тело, а благодаря встряске в голове прояснилось. — Надо продолжать, нас ждут больные.
Надеюсь, эта женщина не станет бегать по деревне и кричать, что мертвечиха вернулась. Ну это бред же! А если и будет, то вряд ли ей кто-то поверит. Хотя люди здесь суеверные. Больше вообще не буду снимать маску. мало ли, еще кто-то узнает.
— Что же делать? — спросила сама себя.
— Ликвидировать опасного свидетеля, — подсказал Уголек и по-кошачьи усмехнулся.
— Типун тебе на язык! Я не настолько жестока.
Но перед Истеном все равно нужно объясниться. Заварила я кашу. Теперь точно решит, что я его обманула.
* * *К вечеру за границами деревни была готова длинная деревянная постройка с койками, застеленными новым чистым бельем и рукомойниками — туда поместили заболевших. В банях оборудовали стерилизаторы — металлические барабаны и топки под ними, в которых нагревался воздух.
Всем без исключения надлежало пройти обработку, в том числе санэпидотряду — так я мысленно называла нашу группу. Ну а дома по старинке окуривали серой, не найдя способа лучше.
Нейт Грейвс собрал целителей и лекарей и выслушал отчет о проведенной работе. Мы успели обойти все дома — деревня была небольшой. За это время оказали помощь и осмотрели всех на предмет завшивленности и ранних симптомов. Тяжелых было много, но радовало то, что встречались семьи без признаков сыпного тифа.
И я надеялась, что для них все обойдется.
Бани заработали, белье и другие вещи стерилизовались без остановки. За несколько часов я осмотрела несколько десятков человек. Узнала и двор, в котором когда-то стащила платье. Запоздало взыграла совесть, но я решила, что лучшим способом искупить невольное воровство будет помочь жильцам.
Только возле одного маленького домика сердце екнуло, а в груди поднялась удушающая волна странной тоски.
Во дворе росла сирень, окна и дверь были забиты досками, как и колодец. Здесь жила та Аннис, тело которой я заняла. Из разговора двух соседок помнила, что она была сиротой. Бедная девочка, несчастливая у нее оказалась судьба. Но она же дала мне второй шанс, шанс начать все заново в мире, который, я чувствовала, во мне нуждался."
"Уголек везде сопровождал меня черной тенью. Теперь, сидя возле моих ног, не пытался умничать и язвить — чувствовал мое настроение.
