Я как раз думала купить Марусе кроватку, а он, как истинный менталист, прочел мои мысли.
Нейра Мирилис и Лалли, охая, постоянно заглядывали в мою комнату, когда бытовой маг собирал чудесную кроватку светлого дерева с резьбой на спинке. В комплекте с ней шли матрас и постельные принадлежности розового цвета. Маруся, привлеченная суматохой, тянулась все потрогать и попробовать на зуб.
— Вот и хорошо, — приговаривал Уголек. — Будет, где мне спать.
— Это кровать для ребенка, — я усмехнулась и почесала фамильяра за ухом.
— От тебя столько шерсти, что впору вязать свитер.
— Ну ладно, ладно. Все равно мне не нравится розовый.
Перед уходом гостеприимная нейра Мирилис напоила доставщика чаем, а мне нужно было бежать. Столько дел запланировано, а надо еще на лекцию успеть. Несмотря на почти бессонную ночь, откуда-то брались и силы, и бодрость.
Я предупреждала нейта Энкеля, что появлюсь после обеда, а пока направилась в один из приютов на улице Синих Птиц. Оттуда к нам привели Эллин, Милу и Рика. Меня проводили к смотрительнице — приятной пожилой женщине.
Немного суетливая, громкоголосая, она живо интересовалась судьбой своих бывших подопечных и, услышав, что я собираюсь исцелить их недуг, просияла. Но после моих вопросов улыбка сошла с лица.
— К сожалению, их родителей нет в живых, но я знаю лекаря. Он живет тут же, на этой улице. К нему обращаются все соседи, он должен был знать матерей этих деток, тут все друг друга знают. А лекарь, хоть и молодой, занимается всем: и детками, и беременными, и старикам помогает.
У меня сохранились кое-какие документы, я дам фамилии… — она перебирала папки в глубоком ящике, пока я терпеливо ожидала.
Может, теперь хоть что-то удастся выяснить. Вдруг смотрительница спохватилась:
— Стойте-ка, а как дела у малыша Терина? Он ведь тоже сейчас в вашей лечебнице вместе с остальными детьми. Почему вы о нем не спросили?"
"Несколько секунд я смотрела на нее, не моргая, и пыталась осмыслить услышанное. В голове завертелись осколки мыслей, складываясь в неприглядную мозаику.
— Терин? Такой худенький, с карими глазами и темными вьющимися волосами? Ему еще лет пять. Вы про него?
Смотрительница закивала.
— Да, все верно. Я ведь к ним, как к родным, привязалась. Когда кто-то болеет, грущу. Когда кто-то обретает семью — радуюсь.
Последние ее слова доходили до меня как через слой ваты. Руки похолодели. Зря я не послушала свою интуицию и не забила тревогу сразу, зря решила, что у меня разыгралась паранойя.
