Пока кормила, поила и купала малышку, думала над словами лекаря, они не желали покидать голову! В мыслях царил полный сумбур. Я была уверена только в том, что не хочу потерять беззащитную кроху, которая тихо сопела в кроватке. Но молодым незамужним девушкам не разрешают усыновлять детей, если только…
Уголек смотрел за тем, как я нервно расхаживаю по палате. Когда ему надоело мельтешение туда-сюда, спросил:
— Что ты задумала?
— Пока ничего.
Когда я сильно переживала, могла совершать эмоциональные и необдуманные поступки, вести себя глупо и нелепо.
Пожалуй, сегодня как раз такой случай.
— Теперь я боюсь оставлять здесь Марусю, — призналась, сжав бортик кроватки. — Гиперответственный Лерхен вряд ли отвяжется, он точно сообщит в службу Благой Марсеи. Тогда ее у нас отнимут.
— А ты, получается, уже ее присвоила? — фамильяр склонил голову на бок и ждал ответа.
Я вздохнула, и он продолжил:
— У тебя есть выход — согласись на предложение Шерриана, и ты сможешь ее удочерить.
— Думаешь, он будет этому рад? Нам надо поговорить для начала.
Я не уверена, что он согласится взвалить на себя заботу о чужом ребенке. Все должно было сложиться по-другому.
Уголек раздраженно фыркнул.
— Ты нарисовала себя идеальную картинку, а теперь плачешься, что она не совпадает с реальностью. Нет в жизни совершенства, нету! И вообще, у Шерриана будет своя выгода, а у тебя — своя. Все правильно, мрряу.
— Может, это с кошачьей точки зрения. А у нас с ним все не как у нормальных людей.
— Ну знаешь ли, некоторые вообще видят будущего мужа в день свадьбы.
И он оказывается старым и толстым. Так что тебе еще повезло. Шерриан сам хочет тебя заполучить, так что имеешь право требовать, что угодно: усыновить десятерых детей, купить кошачью ферму, колье с бриллиантами и домик на берегу моря. Кстати, помнишь требования к будущему жениху, которые ты озвучила, когда он приходил в гости к Мирилис? Так-то. А ты просто слишком скромная, наглость — вот второе счастье. Кто ничего не просит, остается с носом.
В словах фамильяра было рациональное зерно, с этим не поспоришь.
Я отодвинула штору и посмотрела на опустевший темный двор лечебницы. Сейчас или никогда?
— Собирайся, Уголек. Мы уходим.
Кот взволнованно задергал хвостом.
— А что собирать? Все при мне. Куда мы идем, кстати? Выглядит, как будто ты хочешь ее украсть.
— У кого? Ее родители ясно дали понять, что им она не нужна.
Разумом я понимала, что надо следовать букве местного закона, и что у меня могут быть проблемы.
