Своих детей у меня не было, откуда я могла знать, чем все закончится, и сколько всего придется отмывать после вроде бы безобидной забавы? Нет, я, конечно, предполагала, что просто не будет, но чтобы вот так…
В общем, зелеными стали не только лица игрушечных солдатиков.
К ночи я чувствовала себя так, будто меня пропустили через мясорубку. Даже вздохнула с облегчением, когда разгулявшиеся дети уснули. Шагая по коридору первого этажа в сторону операционной, я услышала плач с улицы. Наверное, припозднившиеся родители ребенка привели, надо спросить, что у них стряслось.
Открыв дверь, я застыла в замешательстве.
Прямо на пороге сидел ребенок, он беспрестанно хныкал и размазывал по лицу слезы. Светлые волосы взмокли от пота, из выреза слишком широкой рубашки торчало голое плечико. На вид я бы дала ему около годика, не больше. И неясно, кто это: мальчик или девочка.
— Кто здесь? — я покрутила головой по сторонам, но двор был пустым.
Что за чертовщина? Ребенок что, совсем один?
Глава 31
Так и было — вокруг ни души, только ветер шелестит в кроне старой яблони и где-то орет кот.
Ну и дела! Меня охватила злость на нерадивых родственников, которые просто оставили маленького ребенка под дверью лечебницы. Что должно быть в голове? Неужели нет ни совести, ни сострадания?
Малыш устал реветь, только слабо хныкал. На руки пошел неохотно, маленькие кулачки уперлись в плечо, пытаясь оттолкнуть, а в следующий миг меня больно дернули за выбившуюся из прически прядь.
От ребенка веяло жаром, мокрая рубашка липла к телу.
Я потрогала ладонью лоб и шею — температуры нет, просто вспотел от слез, лишь бы не простудился от ночного сквозняка. Делать нечего, надо скорей осмотреть малыша и решить, как быть дальше."
"Хорошо, что оказалась свободной маленькая палата для особо тяжелых с взрослой и детской кроватью. Еще неизвестно, что с новым пациентом, нельзя сразу давать контактировать с остальными. Я только вчера выдраила палату до блеска, сменила матрасы и белье. Прикрыв окно, чтобы не продуло, зажгла светильники.
Так-то лучше, а то в темноте ничего не видно. Надо бы магических ламп заказать для лечебницы, с ними ночью светло, как днем.
Выполнять подготовку с ребенком на руках было неудобно, и сейчас он покорно сидел на постели, размазывая по лицу слезы с соплями и бормоча что-то похожее на “ма-ма-ма”.
Это оказалась девочка — худенькая и бледная. Стоило избавить ее от одежды, как в глаза бросилась мелкие красные пятнышки, пузырьки и царапины от ногтей.
