В палате, где раньше содержали детишек, как преступников, тоже все изменилось. Мне помогала Лилит, она оказалась прекрасной женщиной, ответственной и трудолюбивой. За несколько дней мы отскоблили полы, сменили застиранное и ветхое постельное белье, которое только потяни — и маленькая дырочка расползалась до гигантских размеров.
Матрасы тоже оставляли желать лучшего. Те, что можно было спасти, мы починили. Остальные — тощие, покрытые, словно географическая карта, пятнами неизвестного происхождения, выбросили.
Лилит знала, где можно было дешево разжиться гусиными перьями для подушек, и я делегировала ей это почетное дело.
Дети помогали по мере своих сил: меняли наволочки, вытирали пыль, раскладывали игрушки по коробкам. Большая их часть представляла собой печальное зрелище: от армии солдатиков отваливались головы и ноги, они прямо-таки напрашивались в военно-полевой госпиталь. Безрукие зайцы и медведи-инвалиды таращились печальными глазами, а кожаный мячик порвал кто-то особо ретивый. Книг не было совсем.
Я наблюдала за детьми во время уборки и прогулки, подмечала их особенности. Занятые делом, они почти ничем не отличались от сверстников.
И тут снова вспомнился отец Бона, Тенсон. Он ведь пытался делать игрушки. И деревянные бусы. Что ж, на этого человека у меня тоже есть планы. Не дам ему скатиться в уныние и продолжать считать себя неполноценным. Не знаю, сколько будет длиться наше лечение, так пусть все это время он чувствует себя нужным и востребованным."
"На улице мы с Эллин выбросили из горшков засохшие цветы и посадили фиалки, их принесла одна из кухарок.
Сказала, специально для детской комнаты. Эти фиалки напоминали наши земные цветы, и на какое-то время в душе вспыхнула острая тоска по дому. Как там моя поликлиника? Как маленькие пациенты и их родители? Некоторые мамочки звонили мне не только для того, чтобы уточнить лечение, но и поздравляли с праздниками, слали милые открытки. Я была нужна там, но здесь…
Здесь еще нужнее. Не просто так ведь оказалась в этом мире.
Задуманное мной сбывалось медленно, но даже камешек, сорвавшийся с вершины горы, мог вызвать лавину.
Эллин отвлекла от мыслей, тихо приблизившись и взяв за руку. Переплетая тонкие пальчики с моими, смотрела и улыбалась. Что же случилось с ней? Может, в раннем детстве она упала и ударилась головой, повредив зону речи? Или сильно испугалась? Тяжело переболела какой-то инфекцией?
— Эллин, милая, а ты когда-нибудь вообще могла разговаривать? — спросила я осторожно.
