Но ничего, надо просто потерпеть, если хочу стать кем-то большим, чем простая помощница и поломойка.
Но кроме радости от встречи я чувствовала кое-что еще. Страх Эллин. И не только ее, но и других детей. В этой палате случилось то, что их напугало. Пробуждение магии обострило мои ощущения, сделали интуицию острее во много раз.
Угадав мое настроение, Уголек боднул лбом в лодыжку.
“Интересно… может, давай сегодня попробуем колечко?”
“Ты опять за свое?” — отправила коту мысленный ответ и погладила Эллин по голове.
“А что? Я ведь знал, кому его отдавать”.
Но я была непреклонна. Лучше потерпеть, а Уголек — он слишком резвый экспериментатор.
Мы сели с девочкой на кровать, держась за руки. Другие дети спали, время от времени кто-то ворочался. Там же, у окна, лежал мальчик, которого я осматривала в прошлый раз. Мне бы попасть сюда днем и изучить поведение детей подробней, ночью почти ничего нельзя сделать, а мне жуть как не нравится, как выглядит их мозг при осмотре магическим взглядом.
— Эллин, ты можешь показать, что происходило в мое отсутствие? Просто подумай об этом, ладно? — зашептала я.
Сначала девочка глядела непонимающе, а потом догадалась, что от нее требуют, и согласно закивала. Вспоминая, что делала на практике с нейтом Шеррианом, я положила пальцы ей на виски и закрыла глаза, потянулась мысленно, раскрывая свой разум."
"Верный фамильяр, ощутив выплеск магии, прильнул к ноге и замурчал. Тепло и вибрация расслабляли, выравнивали потоки в магических жилах. Показалось, что кольцо проснулось и стало нагреваться, но Уголек заставил его утихнуть.
Перед глазами вспыхивали смазанные картины — ребенок не мог четко сформулировать мысль, но основное я уловила. Здесь снова была эта противная бабка Яга, она оставила Эллин без ужина за то, что та случайно сломала игрушку. Я слышала, как дети плачут в ее воспоминаниях, как ужасно кричит и обзывает их эта женщина.
Не хотелось долго мучить Эллин и заставлять ее вновь проходить все это, я прервала технику и притянула девочку к себе.
Хрупкая спина вздрагивала под тонкой тканью ночной рубашки.
— Ты голодна?
Она закивала. Тогда я сбегала на кухню, нашла булку хлеба, нарезала пару бутербродов с сыром и отнесла это Эллин. Глядя на то, как жадно есть ребенок, мне хотелось что-нибудь сломать — так сильна была злость. Уголек прыгнул на колени и свернулся толстым калачиком, успокаивая.
“Наберись терпения, — отправил мысленное послание. — И ты обязательно придешь к своей цели”.
