"
"Добрята, по совету ромеев, сидевших в его обозе, не стал идти дальше. Беспощадная резня, что он устроил в Шалоне, накрыла Галлию черным облаком ужаса. Не бывало тут еще такого. Грабеж и насилие — дело привычное. Но пустить под нож целый город, столицу своего отца! Такого варварства здесь никто не оценил, тем более, что богатейшие церкви и монастыри в его окрестностях тоже были ограблены всадниками подчистую, а священнослужители перебиты. Впрочем, для молодых и красивых монашек было сделано исключение, и они стали младшими женами в аварских родах, поселившихся на этих землях.
Новый король казнил тех из бургундской знати, кто выступил против него, а также тех, на кого показали другие. Десятки аристократических родов были вырезаны под корень, а их места заняли жуткие люди с изуродованными головами. Остальные бургундские фароны поспешили припасть к ногам нового повелителя, гоня от себя подальше смутные догадки, висевшие в воздухе. Уж больно молод был король Хильдеберт.
О таком шептались немногие из тех, кто еще помнил его отца Теодриха и остался в живых. Остальные же замолчали в страхе. Государь Хильдеберт не жаловал слуг отца, и казнил всех, кого смог поймать, объявив их предателями. На площадях во всех городах и селениях зачитывали имена уважаемых когда-то людей, объявляя их вне закона. Они должны быть убиты на месте, а за их головы объявили награду. Как в таких случаях и бывало, друзья внезапно переставали быть друзьями, слуги потеряли верность, и даже братья порой резали друг друга за золото, что платил новый король.
Город за городом объезжал Добрята, получая везде потоки податей, лести и самого низкого раболепия. Впрочем, он уже позабыл то, что говорил ему когда-то князь Самослав, и упивался своей властью, словно вином, позабыв об осторожности и теряя голову. Он читал страх в глазах подданных, он читал желание в глазах женщин, он читал задумчивость в глазах своих чиновников — ромеев, которые понимали все меньше и меньше из того, что же творил этот варвар.
Их советы он отметал один за другим, пока, наконец, не состоялся последний разговор:
— Ваше величество, — почтительно сказал круглолицый евнух, которого он назначил камерарием, чиновником, отвечавшим за казну. — Денег остается все меньше. Пиры и подарки поглощают золото, словно сухой песок воду. Подати пока не могут возместить ваших трат.
— Я — король! — упрямо выдвинул челюсть Добрята.
